+ Ответить в теме
Показано с 1 по 6 из 6

Тема: В интересах революции

  1. #1

    В интересах революции

    Название: "В интересах революции"
    Автор: Maxim
    Размер: миди
    Пейринг/Персонажи: Рауль Ам/Катце
    Категория: слэш
    Жанр: драма
    Рейтинг: R
    Предупреждения: ООС, АУ
    Примечание: персонажи романа "Ai no Kusabi" принадлежат Есихаре Риэко
    Краткое содержание: Написано по заявке читателя: "Хочу революцию петов и блонди в ошейниках"
    Размещение: спросите и вам воздастся.

  2. #2
    Вечер у Катце обещал выдаться скучным. Вместо ожидаемых сексуальных игр с любимой живой игрушкой он был вынужден созерцать мрачные морды сотрудников отдела по контролю за искусственными расами.

    – Вы ко всем ездите с проверками трижды в неделю? – устало осведомился Катце у самого неприятного на вид субъекта, в котором он безошибочно распознал главного.

    – Не у всех в домашних питомцах содержится бывший глава Синдиката, – чуть раздраженно отозвался субъект, придирчиво наблюдая за действиями своего коллеги: тот светил крошечным фонариком в глаз сидящего прямо на полу блонди, изучая зрачок.

    – Вы бы ему хоть халатик дали, – неожиданно сочувственно добавил главный, Катце лишь поморщился.
    Да, сидящий на полу блонди был абсолютно голый. Если, конечно, не считать за одежду широкий кожаный ошейник с бляшками. Впрочем, собственная нагота, его, казалось, совсем не волновала: он сидел прямо и смотрел в пространство, даже не пытаясь закрыться.
    – Он всегда такой вялый или только при посторонних? – осведомился человек с фонариком, закончив свой осмотр.
    – А вы чего ждали после стольких нейрокоррекций? – огрызнулся Катце. – Странно, что у него вовсе мозги не вытекли.
    Человек с фонариком лишь развел руками.
    – Если увидите, что он проявляет какую-то нездоровую активность, обязательно позвоните на горячую линию. Или вызывайте сразу группу захвата. Книг он у вас еще не просил?
    – Нет.
    – Если попросит – сразу звоните. Вчера был случай в Апатии: какой-то оникс попросил у хозяина книгу, тот дал. А потом, ночью, дочитав сборник сказок, этот оникс связал хозяина и сделал ему нейрокоррекцию: молотком по голове, раз пятьдесят. Криминальная полиция потом соскребала с подушки кашу из мозгов.
    – Какая проза, – протянул Катце скучающе и щелкнул зажигалкой, закуриваю сигарету. – Вы закончили?
    – И спичек ему не давайте, у нас был случай…
    – Хватит! – кажется, главному тоже происходящее надоело. Впрочем, пусть он не хотел признавать, но его нервировал этот «слишком правильный блонди», который сидел голым на полу, уставившись пустым взглядом в одну точку. – Осмотр закончен. Объект FR-1349, некогда Рауль Ам, стабилен и не нуждается в дальнейших процедурах. Тут подпишитесь, – добавил он, протягивая Катце бланк и ручку.
    – Бюрократы, – пробормотал Катце, размашисто ставя свою подпись. Больше всего он не любил новые порядки за то, что в обиход вернулись бумажные носители. После отключения Юпитер развернулась целая компания, лозунгом которой стала фраза: «Вернемся к истокам!». Люди теперь старались вовсе обходиться без машин, но если джезву для кофе Катце воспринял с интересом, то кипы бумаг повергали его в уныние. Был даже в разработке законопроект, вовсе запрещающий компьютеры, но, к счастью, он не прошел. «Они бы еще закон, запрещающий иметь высокий интеллект, приняли», - думал Катце, глядя в новостях репортаж о митинге бывших петов, которые требовали, чтобы их представителя в парламенте избрали премьер-министром…
    – Приятного вам вечера, – пожелал главный, перед тем как удалиться.
    – И вам, – ответил Катце и добавил тихо, когда за незваными гостями захлопнулась дверь:
    – Чтоб вас порвало.
    – Ушли?
    Катце медленно обернулся: Рауль все так же сидел на полу, но больше не казался безучастным. Он смотрел на своего хозяина, и взгляд его зеленых глаз был более чем осмысленным.
    – Ушли.
    Рауль поднялся с пола одним плавным грациозным движением, откинул с лица мешающие волосы, в следующий миг черный ошейник с бляшками полетел на пол. Катце нервно сглотнул и отвел взгляд: его пульс и без того зашкаливал, а все разумные мысли куда-то испарились.
    – Они купились?
    – Ты даже чуть-чуть переиграл.
    – В смысле – «переиграл»? – большие ладони Рауля легли на плечи Катце, массируя, потом чуть надавили, заставляя опуститься на колени. Катце поднял голову, глядя на него снизу вверх:
    – Мне ответить на твой вопрос сейчас – или?
    – Или. – Короткое слово прозвучало как приказ, хотя оба знали: из них двоих приказывать мог только Катце. Это была игра. Затянувшаяся, ставшая уже слишком опасной.
    Катце Меченый любил игры, жизнь без риска казалась ему пресной. Может, потому он за бешеные деньги выкупил Рауля Ама после нейрокоррекции. Из бывшего главы Синдиката хотели сделать живой пример, ему уже была отведена главенствующая роль в эротическом шоу, которое именовалось «элит-пати» и транслировалось по центральному каналу в прайм-тайм. Рауль выступил там лишь раз – помирающий от скуки Катце его увидел и решил: «Почему бы и нет?». Ведь так давно хотелось, но было нельзя. Для Рауля Катце всегда был не сильно лучше грязи. И вот – все поменялось. Бывшая мебель теперь могла стать хозяином. Могла и стала.
    Конечно, одними деньгами тут было не обойтись, но у Катце был компромат почти на всех. Вряд ли кто-то хотел, чтобы всплыл тот факт, что знаменитое «восстание петов» было лишь продуманной акцией по уничтожению Танагуры. И вся новая политика возвращения к истокам была направлена на то, чтобы ослабить Амои, ввергнув ее в терранское средневековье, когда технологий боялись, а еретиков – сжигали. Да, Катце извлек из перемен максимум пользы для себя, своим положением он мог только гордиться, но проблема состояла в том, что он сам был таким еретиком. Он был опасен, и за ним в любой момент могли прийти. Спасал лишь компромат и выверенная четкая схема ответной реакции. К тому же, на первый взгляд, Катце был непогрешим: бывший фурнитур, который еще при старом строе сумел сбросить с себя оковы рабства. СМИ сделали из него первого борца сопротивления, и это было на руку.
    Катце провел ладонями по гладким бедрам Рауля Ама, зажмурившись, чтобы чувствовать острее – в такие моменты зрение только мешало. Да, он выкупил Рауля. И не жалел об этом.
    В свое время Катце позабавился с ним всласть. А потом началось то, что в отделе контроля называли «рецидив»: игрушку стали мучить кошмары, Катце не спал ночами, слушая стоны и крики. Первую книгу Рауль попросил очень давно. И в один прекрасный день сильные руки блонди сомкнулись на шее Катце, в зеленых глазах не было ни капли жалости – это был снова Рауль Ам, глава Синдиката, бывший. Которого предали все, включая Катце. Пощады тут ждать было бесполезно.
    – Убьешь? – легкие Катце жгло огнем, голос звучал хрипло. Катце прекрасно понимал, что Рауль хочет этого. Но его смерть была невыгодна. Нелогична. Потому хватка ослабла.
    Если свидетеля нельзя убить, то нужно заставить его молчать. И Рауль заставил. Заставлять он умел очень хорошо и проделывал это после каждую ночь. Блонди действительно были совершенными любовниками, а уж Рауль, казалось, был совершенней всех.
    Жестокие эротические игры с податливой игрушкой сильно отличались от настоящего секса. И, получив этот «настоящий секс», Катце подсел на него, как на наркотик. Чаще Рауль был почти нежен, но тот первый раз, болезненный и опасный, помнился, как взрыв сверхновой.
    Сильные руки на шее, нехватка воздуха, боль. Потом Катце перевернули, ткнув лицом в подушку, Рауль навалился всей тяжестью, не давая пошевелиться.
    – Хочешь поиграть? – тихий шепот у самого уха заставил тогда замереть. Страх мешался с предвкушением. Нужно было заорать, охрана была не так уже далеко, Катце бы услышали. Пусть помочь бы не успели. Но он бы все равно по-своему спасся: игры блонди бывали слишком жестоки, а уж игры того, кто свихнулся после нейрокоррекции… Но Катце не сделал ничего. Он терпел боль. Рауль знал, как и куда надавить, чтобы остановить ощущения на грани между пыткой и наслаждением. Катце искусал в кровь губы, он был уже готов к большему, когда пальцы блонди резко проникли внутрь, сразу нащупав простату.
    – Я мог бы сейчас вырвать тебе кишечник, не боишься? – от шепота Рауля в животе все сжалось, сделалось холодно. – Может, ты и выживешь. Но инвалидом на всю жизнь. Впрочем, тебе ведь не привыкать?
    Катце молчал. Его трясло, он с трудом сдерживал стоны, чтобы еще больше не разозлить. Нельзя было показывать, насколько ему хорошо. Или плохо. Все ощущения смешались. Катце боялся того, что будет дальше, но он не мог себя заставить это остановить.
    Рауль долго терзал его пальцами, растягивая, но когда вошел – боль все равно была нестерпимой. Петам стоило благодарить судьбу, что хозяева брезговали иметь с ними секс. Рауль ведь даже не пытался нарочно порвать свою жертву или сделать еще больнее, он двигался медленно и размеренно. Катце был рад, что не видел в тот момент его лица – спокойное, сосредоточенное выражение. Вряд ли хоть какая-то эмоция. Рауль мог так двигаться часами, кровотечение сильно упрощало задачу – естественная, обильная смазка. И он продолжал, пока Катце не потерял под ним сознание. А может, не остановился и после.
    Проверить, все ли в порядке никто не пришел. Катце часто работал ночами и потом спал чуть ли не до вечера. Его спасло, что в спальне он держал аптечку, большей частью с наркотой и транквилизаторами, но антисептики тоже были. Когда он очнулся и попробовал пошевелиться, то почувствовал внутри ватный тампон, пропитанный какой-то едкой дрянью. Но кровотечение эта дрянь остановила.
    Рауль сидел в кресле у окна, закутавшись в халат, его волосы были влажными после душа. Он пристально смотрел на Катце, красивое лицо не выражало никаких эмоций. Он не подошел и не сказал ни слова.
    Катце лежал на пропитанных кровью простынях, не в силах даже пошевелиться и боясь что-то ему сказать. Но потом все же не выдержал:
    – Помоги.
    И не дождавшись реакции, добавил, уже снова проваливаясь:
    – Пожалуйста.
    Второй раз он пришел в себя уже в душе: Рауль его поддерживал, не давая упасть и аккуратно смывая кровь. Потом закутал в халат, осторожно усадил. Катце было забавно наблюдать, как Рауль столь же методично перестилает кровать, избавляясь от следов: блонди, который выполняет функцию мебели. То, что Рауль в жизни никогда этим не занимался, выходит, еще не значило, что он не обращал внимания, как это делается. Интересно.
    Закончив избавляться от следов, он дал Катце комм, чтобы тот смог вызвал прислугу, и к ее приходу вновь превратился в инертную пассивную куклу.
    Катце тогда никому ничего не сказал, произошедшее осталось в тайне. Какое-то время после этого Рауль его не трогал, а когда случился второй раз – все было уже совершенно иначе. Катце плавился в его руках. Катце просил еще. Умолял, даже пытался угрожать. Рауль оставался все так же сосредоточен, и в этот раз – молчалив.
    – … Ты так и будешь меня гладить, Катце, или сделаешь еще что-нибудь? – насмешливый голос Рауля выдернул из воспоминаний: Катце снова стоял на коленях посреди собственной гостиной, водя ладонями по бедрам своей игрушки, которая возомнила себя хозяином.
    Пальцы Рауля сжали его волосы, требовательно надавили, и Катце послушно открыл рот. Член блонди не помещался целиком, потребовалось много часов практики, чтобы научиться принимать его почти до конца, давя рвотный рефлекс. В такие моменты Катце старался не думать вообще ни о чем. Он не разрешал себе. Рауль размашисто трахал его в рот, не давая отстраниться или проявить хоть какую-то встречную активность. И все равно это нравилось. Катце был возбужден до предела, он хотел своего мучителя всем существом. Он мог так простоять на коленях час, если не больше.
    Когда все закончилось, Рауль привычно потрепал его по щеке, как хорошего пета. Отработанный, знакомый жест. И пусть рука блонди не была обтянута тонкой белой перчаткой, дистанция ощущалась все равно.
    – Теперь можешь мне ответить. Что значит «переиграл»? Наши друзья из отдела контроля могут что-то заподозрить? – голос Рауля был спокоен и ровен, даже дыхание не сбилось. Будто они и не прерывали прежнего разговора.
    Катце, пошатнувшись, поднялся с колен. Поднес было руку к губам, чтобы вытереть капельки спермы, но не стал. Раулю это не нравилось, лучше было не рисковать. Нынешний Рауль, пусть и напоминал иногда прежнего, был куда менее уравновешен. Сейчас, при взгляде на него, все больше вспоминался покойный Ясон Минк. Не тот, кто со своей несчастной любовью посеял семена грядущей катастрофы, а сильный, безжалостный, в зените своей славы. Непогрешимый любимчик Юпитер. Рауль так старался его заменить. Но не смог. Или ему просто не дали на это времени, все произошло слишком быстро.
    – Ты вел себя так, будто тебе промыли мозги только на прошлой неделе. За прошедшее время ты должен был уже успеть адаптироваться. Не настолько, конечно, – Катце хмыкнул. – Но хотя бы мог начать реагировать на разговор. Не прислушиваться, но замечать, что вокруг вообще происходит.
    Рауль на миг задумался, потом покачал головой.
    – Если показать позитивную тенденцию, есть риск снова угодить к нейрокорректорам. Они все слишком боятся. Существующий политический строй очень нестабилен, если верить тебе, число недовольных стремительно растет.
    – Растет. Дать свободу петам – это еще куда не шло, но тот, кто допустил их к политике, пусть даже в качестве марионеток, совершил большую ошибку. Они слишком чувствительны и столь же непроходимо тупы.
    – Думаешь, у грядущего «восстания элиты» есть шанс? В Мидасе поддержат?
    – Пока еще не время, – Катце покачал головой. – Подождем, пока ситуация накалится еще больше.
    – Думаю, тебе стоит поспособствовать приему законопроекта о запрете компьютеров. Тогда чаша терпения быстро переполнится, и можно будет начинать.
    Катце кивнул, отворачиваясь.
    – Я постараюсь. Пойдем в душ.
    Глядя в спину идущего впереди Рауля, Катце думал о том, что это нужно заканчивать. Игра затянулась, и сказки, которыми он на первых порах потчевал Рауля, постепенно обращались в явь. И недовольство в обществе, и сопротивление – все это Катце придумал, чтобы поддержать в игрушке жажду жизни на время, пока не надоест с ней играть.
    Но Рауль был блонди. И еще он был ученым, равных которому не рождалось лет двести. Все это могло стать залогом успеха, обладай Рауль качествами, которые необходимы лидеру. И вот тут начиналось самое интересное. Прежний Рауль однозначно ими не обладал, а нынешний… Иногда изменения, произошедшие с ним после нейрокоррекции, не на шутку пугали Катце. Иногда казалось, что Рауль словно становился Ясоном. В прямом смысле этого слова: Катце узнавал знакомые жесты, фразы, которые часто произносил Ясон, да и сами действия… Стоило разрешить Раулю доступ к терминалу с выходом в сеть, как он тут же завербовал себе сторонников и за пару дней организовал митинг против угнетения прежней элиты, который был разогнан с большим шумом.
    На свою беду, в самом начале Катце обмолвился, что некоторые системы Юпитер еще можно восстановить – например, систему безопасности Эос и систему оповещения в Мидасе. И Рауль ухватился за это. Группа хакеров из Кереса уже билась над этой проблемой. Уму было непостижимо, как блонди удалось найти союзников там, ведь Керес был единственным районом, который после восстания однозначно выиграл: жители Кереса получили статус полноправных граждан, кварталы отстраивались из руин. И все же Рауль смог. Радовало лишь, что, пусть новые друзья бывшего главы Синдиката были очень способными ребятами, чтобы все починить, нужно было являться гением. То есть – быть Катце. Но Катце всерьез помогать не намеревался, пусть и скучал иногда по былым временам, с ужасом глядя на некоторые нововведения. Возвращать все на круги своя было слишком опасно. Да и не могло уже ничего быть как прежде.

    ***
    Принимать душ вдвоем было тесновато. Обычно Рауля это раздражало, раньше он не допускал никого в ванную комнату – даже готовых услужить фурнитуров. По крайней мере, насколько он вообще мог вспомнить это «раньше».
    Когда Катце рассказывал об отключении Юпитер, тщательно следя за реакцией блонди, Рауль не ощутил ничего, кроме легкого сожаления. Сквозь дымку он помнил, что Юпитер была важна. Когда-то, для кого-то. Кажется, для самого Рауля. И больше ничего. Эмоций не было. Рауль скорее знал, чем помнил, что до восстания непродолжительное время был главной Синдиката. И больше ничего сказать об этом не мог, фрагмент памяти был стерт полностью, впрочем, как и сама память. То, что он начал постепенно восстанавливать себя по крупицам, казалось чудом.
    Толчком послужила всего лишь одна новостная программа. Рауль сидел у ног Катце, который в тот момент явно думал о чем-то своем, используя передачу исключительно как фон. И вдруг на экране появилось лицо Ясона Минка. Просто фотография, на пару мгновений. Короткий репортаж к очередной годовщине гибели бывшего главы Синдиката, который занимал свой пост дольше всех своих приемников. Кажется, после него был Орфей Зави, на которого было совершено не менее пяти покушений и пятое – удачно. Рауль не помнил, но предполагал, что Орфей оказался слишком беспечен. В то смутное время он продолжал считать себя недосягаемым, но мир уже начал меняться. Возможно, его назначение было первой серьезной ошибкой Юпитер, и ошибка оказалась роковой. Что было бы, предпочти изначально она Рауля, а не оставь его, как запасной вариант? Сейчас было уже бесполезно гадать. Сменив Орфея, Рауль провел на посту считанные месяцы, потом разразилась катастрофа. Взлом системы, уничтожение Юпитер, взбесившиеся андроиды, фурнитуры и петы, напавшие на собственных хозяев. Это казалось бессмыслицей. Сейчас уже вспоминалось, что все было не совсем так: из мебели и игрушек взбесились единицы, остальные – кто попрятался, кто защищал хозяев. Пожалуй, самую значительную роль в восстании сыграли все же предавшие фурнитуры, но их и тут отодвинули на второй план – ведь «восстание петов» звучало намного красивее.
    Всю эту картину Рауль впоследствии восстановил по крупицам, просматривая видеоролики и читая статьи. Но в тот момент, сидя у ног Катце и глядя на фотографию Первого Консула, он ощутил лишь тоску и такую бескрайнюю горечь, что сделалось трудно дышать. Рауль очень скучал по блонди, запечатленном на этой фотографии – когда приступ миновал, он осознал это четко.
    А после начались сны. Беспокойные, странные, чересчур яркие. Вспоминались разговоры, старые шутки, мелодичный и чуть насмешливый голос Ясона Минка, то, как тот рассеянно вертел в пальцах бокал с вином… А потом смотрел на Рауля холодными голубыми глазами и неожиданно мягко говорил:
    – Ты слишком осторожен, друг мой. Выигрывает лишь тот, кто рискует.
    Кажется, в снах Рауль с ним спорил. Он ведь помнил, точнее – знал – к чему привела Ясона эта склонность к риску. Но Ясон лишь смеялся.
    Такие сны поначалу изматывали невероятно: Раулю казалось, что он сходит с ума, он перестал различать фрагменты реальных воспоминаний и фантазию, все перемешалось.
    Потом вдруг резко стало легче. Может, потому что Рауль принял решение: он согласился с Ясоном и позволил себя вести. И голову тут же перестало разрывать от боли.
    «Используй Катце. Не убивай. Используй», – шептал в его голове Ясон, когда Рауль сомкнул пальцы на горле бывшего фурнитура.
    «Он меня выдаст, – мелькнула в голове мысль. – Его нельзя оставлять».
    Ответом был лишь тихий смех. Ясон прекрасно знал, как заставить кого-то молчать, не убивая. И даже без угроз. И это знание теперь передалось Раулю.
    Он наблюдал, как Катце подставляет лицо струям воды, крепко зажмурившись, будто не желая его видеть, и при этом понимал: ловушка давно захлопнулась. Катце уже не предаст. По крайней мере, времени достаточно, пока тот не понял, насколько далеко все зашло. Рауль взял мочалку, и, придвинувшись ближе, нежно провел ею по спине любовника. За грубостью всегда должна идти ласка – так учил Ясон, и Рауль следовал совету. Он видел, как Катце изгибается навстречу прикосновениям, стараясь себя сдержать, но все равно поддаваясь и всем своим существом требуя еще.
    Если бы он только знал… В своих фантазиях Рауль сжимал в руках моток металлической проволоки и медленно, с наслаждением, заживо сдирал с Катце кожу. Нежно касаясь его шеи, Рауль представлял себе хруст ломаемых костей. От воплощения задуманного кровавого этюда удерживал лишь Ясон, который прочно засел в мыслях и словно сдерживал, запрещая срываться. «Еще не время, – говорил он. – Ты сделаешь с ним все, что только захочешь. Потом».
    Конечно, Рауль понимал, что все это последствия неудачной нейрокоррекции. Агрессия, ночные кошмары, возможно, даже шизофрения – список можно было перечислять бесконечно долго. Его даже радовало, что Ясон так или иначе вновь был рядом и убеждал не делать глупостей. Как же это было странно! Раулю казалось, будто в прошлой жизни все было наоборот, и он сам просил Ясона сдерживать порывы, причем почти в тех же самых выражениях.
    – Прекрати, а то я сейчас растаю и утеку от тебя в сток, – хрипло попросил Катце, и Рауль притянул его к себе, жадно целуя. Кровавые фантазии отошли на второй план, теперь просто хотелось расслабиться. Для чего еще нужны фурнитуры? И петы. Катце был для Рауля и тем, и другим. Два в одном. Иногда даже начинало казаться, что его ненависть к Катце поутихла. Но он знал, что когда придет время…. Нужно было лишь дождаться.
    А пока он не менее нежно помог Катце вытереться, обернул полотенцем, и если бы тот не остановил – мог даже в постель отнести на руках.
    – Спокойных снов, Катце, – пожелал он бывшему фурнитуру, который провалился в сон как-то слишком быстро. Да, у Катце был тяжелый день.
    До того, как Рауль пришел в себя, Меченый часто страдал бессонницами. Теперь же свой внезапно здоровый сон он списывал на истощение – ведь игрушка выжимала из него все соки. Рауль наблюдал за безмятежно спящим хозяином и думал лишь о том, что сроки все же поджимают: пропажа таблеток из аптечки скоро может обнаружиться. Если Катце узнает, что его травили – все закончится, так и не начавшись. Рауль Ам так и останется для него смертельно опасной причудой, от которой вовремя удалось избавиться.
    Рауль не знал точно, делает ли все это для себя или в память о Ясоне. Иногда ему казалось даже, что все усилия лишь ради того, чтобы увидеть лицо Катце, когда тот все поймет, но будет уже слишком поздно.
    Убедившись, что хозяин крепко спит, Рауль взял его комм. Специальная, зашифрованная линия – пароль в свое время было подобрать очень сложно. Пару минут ничего не происходило, потом поступил вызов от неопознанного абонента – картинки не было, только голос.
    – Здравствуй, Рауль. Я в этот раз еле прорвался, обойти перехватчики сигнала становится все сложнее.
    – Пока ты справляешься, – заметил Рауль, вслушиваясь в искаженный, словно надтреснутый, но все равно такой знакомый голос. Айша Розен – единственный из двенадцати блонди, кому удалось вырваться и избежать нейрокоррекции, своевременно исчезнув. Рауль мечтал о том дне, когда они смогут встретиться вживую, чтобы задать всего лишь один вопрос: «Каким я был раньше?».
    Этот вопрос не давал покоя. Рауль видел, как его поведение все чаще пугает Катце.
    – Ты словно становишься Ясоном, – обронил тот однажды, скрывая за шуткой страх.
    И Рауль понимал, что, скорее всего, так оно и есть, но его это не пугало: если, чтобы прекратить все это безумие, нужно быть Ясоном – он им станет.
    – Как идет подготовка? – спросил он Айшу.
    – Прибыла новая команда наемников. На данный момент удалось починить и перепрограммировать сто двадцать андроидов.
    – Мало. Нужно еще людей.
    – И андроидов? – уточнил Айша.
    – Людей. Андроидов можно легко перепрограммировать, с человеческим фактором не так все быстро и просто. В одном нынешняя политика верна: мы слишком рассчитывали на программы. Андроиды могут снова сломаться, а у людей есть мотивация – деньги. И власть. Они не предадут, потому что знают, как федералы, которые сейчас всем здесь заправляют, рассчитываются с такими перебежчиками. Мы же – блонди, и слово свое держим всегда. Я прав, Айша?
    – Да, – Айша кивнул. – Кроме исключительных случаев.
    Рауль замолчал. Спрашивать про «исключительные случаи» не хотелось: пока ему для размышлений вполне хватало заново выученных правил поведения элиты. Им нужно было соответствовать, если не сейчас, то хотя бы в будущем. Тоже головная боль. Но пока были дела и важнее.
    – Закон о запрете компьютеров и всего, к чему можно применить слово «искусственный интеллект» даже в самом упрощенном понимании, примут через две недели. Мы должны быть готовы, – Рауль откинулся на спинку кресла и потер виски. – Когда ты прилетаешь, Айша?
    – Скоро. Я готов рискнуть. Но система оповещения в Мидасе должна заработать, иначе вызвать панику не получится. Они должны поверить, что Юпитер снова запущена, пусть даже заблуждение продлится всего несколько часов. Что Катце восстановит систему безопасности Эос, я полагаю, ждать не следует?
    – Он все сделает.
    – А если нет? Рауль, не хочу тебя обидеть, но ты не помнишь, что за человек этот бывший фурнитур. Он шел наперекор даже Ясону, и сломать его было просто нереально. Вряд ли что-то изменилось сейчас.
    Рауль прикрыл глаза, слушая голос Айши. Ему нравилась эта забота, пусть в большей степени Айша Розен переживал все же о деле: нетрудно было догадаться, каково ему жилось в какой-то затхлой колонии в статусе беглого ренегата. Его в любой момент могли выследить или продать. И для него, и для Рауля существовало лишь одно место, которое можно было назвать домом – это Танагура, та, какой она была раньше.
    – Катце все сделает, – повторил Рауль. – Я в этом уверен.
    – Что ж… – Айша на миг запнулся, потом все же спросил:
    – Гидеон все так же?
    – Ты знаешь, что я вижу его только на экране. Но, если мой опыт нейрокорректора что-то значит: повторного промывания мозгов ему не пережить. И мне не пережить, но я пока справляюсь. Он же изменился. Совсем.
    – Сложно, находясь далеко, точно сказать, насколько это необратимо, – осторожно возразил Айша.
    – Возможно, – согласился Рауль, хотя был уверен в своей правоте. Даже если сознание Гидеона еще можно спасти, собрав по крупицам остатки, то его самого – нет. После того, что с ним каждый день делали на экране, он стал отработанным материалом. Главной Мидаса ему уже не быть, и вряд ли вообще быть кем-нибудь когда-нибудь.
    – Когда Катце получит доступ к системе, я тебе сообщу, – сказал Рауль, рассудив, что разговор пора заканчивать. На такую роскошь, как сожаления, времени у них не было абсолютно.
    – Удачи, – пожелал ему Айша и отключился.
    Рауль какое-то время просто сидел, глядя в пространство. Казалось, он вновь на какое-то время впал в абсолютную апатию, в которой провел много месяцев.
    Две недели. Через две недели мир снова изменится. И это будет не Танагура Юпитер, не Танагура Ясона, это будет Танагура Рауля. Наконец ему была отведена ключевая роль, но, прислушиваясь к себе, Рауль понимал, насколько же ему на самом деле все это было чуждо. И радовался, отмечая, что какой-то своей новой, измененной частью сознания, он этих перемен жаждет, предвкушая, как изысканный праздник.
    Последний раз редактировалось admin; 27.03.2013 в 15:01.

  3. #3
    ***
    Катце было очень тяжело просыпаться утром, голова почему-то гудела, будто он вчера пил. И выбираться из объятий Рауля Ама ему абсолютно не хотелось. Было даже чуть странно, что обычно резкий Рауль со вчерашнего вечера оставался подозрительно нежным. Обычно такие проблески заботы случались у него крайне редко.
    Золотистые пряди волос Рауля щекотали Катце нос и щеку, мучительно хотелось чихнуть, но не хотелось показывать, что уже проснулся.
    – Знаешь, – прошептал Рауль, касаясь губами его уха. – Мне кажется, я тебя люблю. И хорошо, что ты сейчас этого не слышишь.
    Катце лежал, боясь пошевелиться и чувствуя на себе его взгляд. Слова полоснули по больному. Катце слишком устал. Слишком давно и жадно хотел верить.
    – Знаешь, мы могли бы сбежать, – тихо произнес он, открывая глаза.
    – Зачем, Катце? Это наш дом, мы вернем его себе, – голос Рауля звучал так нежно, но бывший фурнитур все же не потерял окончательно своей проницательности и почувствовал фальшь.
    – Твой дом. И не ври. Ты меня ненавидишь. Верно?
    – Возможно, – Рауль тихо рассмеялся, целуя его в шею. – Но и ты меня ненавидел в начале. Неужели совсем не хочешь знать, что произойдет, если ты окажешься в моей власти?
    Его голос искушал, манил. Если бы Катце закрыл глаза, то решил бы, что рядом находится Ясон. Потому что волю словно парализовало. Соблазн был слишком велик.

    Рауль был прав: «Катце все сделает». Он ошибался лишь в одном, вернее, Ясон забыл или не захотел его предупредить, что любая связь – обоюдоостра. И если один раз встал на скользкий путь, разум будет изобретать все новые и новые отговорки. Убить Катце? Нет, это слишком просто. К тому же невозможно сделать это, как в фантазиях – дюжину раз. К тому же…
    Незаметно для себя Катце вновь заснул. Рауль лежал рядом, чувствуя, как под рукой бьется его сердце.
    Конец

  4. #4
    Модератор Аватар для dary-tyan
    Регистрация
    06.01.2013
    Сообщений
    100
    Записей в дневнике
    10
    Maxim, люблю этот текст. Любовь и ненависть - оттенки, не противоположности - части целого.
    Приветствую тебя на этой площадке, надеюсь, что будет не только этот , но и другие твои вещи. К сожалению я не читала твоих ориджей, только те, что в соавторстве.
    Ни одна глупость не делается напрасно.

  5. #5
    Турист
    Регистрация
    06.01.2013
    Сообщений
    4
    Записей в дневнике
    1
    Прочитала и не пожалела. Замечательно написано! Хорошая идея и прекрасное исполнение. Но, почему-то, не хочется знать, что там будет дальше... Тревожно как-то...

  6. #6
    Maxim, я спасибо уже говорила? Неважно. Еще раз скажу. Спасибо! Прям бальзам на душу.

    На днях читала-читала какие-то бредни по сообществам и ощущение было как с бодуна в чужой квартире. Ё! Куда я попала?! Что я тут забыла?! Так мало сейчас текстов, которые держат в фандоме, совсем мало...
    Пишите еще пожалуйста! Будьте нашим автором!))
    Три гадины живут у нас в квартире... Как хорошо, что три, а не четыре! А. Шевцов (с)

+ Ответить в теме

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения