+ Ответить в теме
Страница 2 из 2 ПерваяПервая 1 2
Показано с 21 по 36 из 36

Тема: Кара Юпитерова (R)

  1. #21
    Турист
    Регистрация
    14.03.2013
    Адрес
    Нежный Новгород
    Сообщений
    33
    Глава 16.
    Мост нашей дружбы так тонок,
    Словом не обмолвлюсь одним...

    Ясону, кстати, Росари не слишком-то понравилась. Против обыкновения, не самый идеальный блонди, отнесшийся неодобрительно к новой знакомой, сумел быть таким нудным, что даже пэт-переросток сбегал от него при первой же возможности. С Консулом вообще творилось непонятно что, и одного его присутствия, казалось, было достаточно, чтоб прокисли и молоко в кухне, и настроение у окружающих.
    Рауль Эм прекрасно понимал, что все это не в один день началось и что последствия ДанаБан в один день не исчезнут. И дело здесь совсем не в биопротезах, которые иногда ноют, хотя ныть не должны, или шрамах, которые не проблема свести в любой клинике: даже микротомограмма не сможет с точностью рассказать, что за химические процессы могут разладиться в мозгу человека (или блонди, которые тоже иногда люди), попробовавшего клинической смерти. А что уж говорить про психику, которая изначально предмет темный…
    - Че тогда я не бешусь? – прокомментировал ситуацию паршивец-дарк. – Я ваще три клинических пережил - и ничего мне не сделалось!
    - Откуда их три-то взялось?
    - А две еще в интернате, когда мы арматурой дрались и мне по голове! – щедро просветил монгрел. - Про меня так и говорили, что теперь до старости не сдохну и что лучше бы на органы разобрали, потому что и так был дурак бешеный, а теперь – совсем дебилом останусь!
    - Это и чувствуется!
    Оптимизма такое знание не прибавило, но Росари успокоила:
    - Эти все травмы – они приобретенные особенности фенотипа, их же не наследуют!
    - Еще бы и просто бешеный норов не наследовался…
    В любом случае у старушки имелась своя версия, почему блонди не слишком белые и пушистые:
    - Наполеон спал по четыре часа в сутки и всех ненавидел. Неудивительно!
    Права она насчет того, что отдельно взятая элита слишком мало отдыхает, или нет, но Рауль предпочел с ней согласиться, потому что теперь запросто мог проспать часов восемь (а если вечером пересечься с Катце, то и девять!), а никто из рассчитанных на три сотни лет блонди не доживал и до двухсот. Предшественник Гидеона Лагата, Фредерик Лагат, дотянувший до ста восьмидесяти, был самым настоящим долгожителем и единственным из подобных на памяти Рауля Эма. Сам Гидеон, впрочем, тоже был исключительно живучей сволочью: когда какие-то не шибко дальновидные бродяги подбили возвращавшийся из одной из диппоездок шаттл, Лагат отделался только царапинами, а когда год назад на улицах обстреляли его машину (машина – в клочья, шофер – размазан по салону), умудрился вышибить головой стекло и вылететь оттуда за несколько секунд до взрыва…Теперь же рекорд живучести коменданта Мидаса потихоньку сдавал позиции – спасибо Минку и Дана Бан! И какие-то закономерности можно было тут проследить: если травмы головы и окончательное изгаживание характера как-то коррелировали меж собой…
    Старушка, если честно, пребывала в настоящем восторге. Все прелести Мидаса и Танагуры были ей сугубо параллельны, но при виде амойского медоборудования глаза ее загорелись, а уж одна мысль о том, что дозволено будет всем этим пользоваться – не говоря уже, что объект исследований достался такой, что биотехнологи и медики из Федерации за него меж собой передрались бы, – восхитила ее так, что не слишком вежливые просьбы не распространяться об увиденном и толстый намек на капитальную коррекцию "в случае чего" она пропустила мимо ушей абсолютно.
    - Я умерла и попала в рай! – заявила Росари, отмахнувшись от рыжего, как от надоедливой домашней зверюшки.
    Старушка оставила больничную практику уже лет десять назад – когда одного из правнуков некому стало возить на тренировки, – но кое-какие, и не самые плохие, связи в госпиталях Терра-Беллисимы сохранила; и даже списалась с коллегами на Химерии. И чуть не поругалась с генетиком, когда он спросил, как Росари предпочтет вознаграждение – чеком или наличными. Не поругалась, потому что гордо ушла в ночь. Вернулась, когда скурила на балконе все сигары из коробки. К тому времени Рауль Эм успел тоже наобижаться всласть, наорать на подвернувшегося Рики, наорать на Катце – правда, ровно до того момента, когда Катце в ответ прекратил орать и начал целовать. В сказках разных народов периодически повторяется сюжет с тем, что чудовище преображается в прекрасного элитника, стоит только его поцеловать. Так вот, если начать целовать шею, чудовище, минуя свою прекрасную стадию, превращается сразу же в горку ванильного желе. Бери тепленького и что угодно с ним делай.
    Росари только хмыкнула – оторваться друг от друга Раулю и его личному контрабандисту все же пришлось – и поинтересовалась:
    - Набушевался, Раульо?
    И без прочих дипломатических предисловий:
    - Спрячь подальше свои кредиты, ихо, благо тратить будет на кого. Считай это все благотворительной помощью амойской спецслужбе от терра-беллисимской соцслужбы.
    Не было смысла и думать, чтоб протащить Росари в Эос, но она неплохо развернулась и в доме Рики в Апатии. Одну из комнат переоборудовали по последнему слову техники и по первому же слову генетика, и, как ни странно, от нервного тремора, охватывавшего господина Эма в биосканерной в лаборатории, не осталось и следа. То ли сложно это – нервничать в присутствии того, с кем только что ржал над очередной байкой из боевого прошлого, то ли еще что… тем более что главный смущающий рыжий фактор был в числе прочих отправлен за дверь. "Прочие" тоже возмущались и поутихли только при просмотре сделанной во время скана записи. Не слишком качественной, потому что переносной сканер стационарному, естественно, уступает, но у Рики вызвавшей бурю восторгов. Насколько способен вызвать эти восторги еще недоразвитый гуманоид, уже сейчас кривящий свое карикатурное лицо в брезгливой гримасе.
    - Блонде-е-е-е-ночек! – сюсюкал над записью монгрел, потому что сюсюкать над оригиналом не рисковал. Катце ничего и ни с кем не имел привычки обсуждать, но и сам Рики Дарк, несмотря на все предположения, дебилом не был и к генетику подходил лишь на условно-близкое расстояние. С рыжего станется и "Черной Луной" угостить. Ясон же вовсе ни на что явно и в открытую не претендовал, и вообще был слегка отстраненным и вымороженным.
    Банда же монгрела, в этом дурдоме не участвовавшая, отгребла свою порцию радости: теперь к Рики это стадо байкеров исправно таскалось на обеды или ужины, потому что от щедрот Росари хватало всем. И Раулю, который налегал на бурито и курицу в остром соусе не менее усердно, чем на плов и шурпу ("Парнишку сразу видно, даром что на скане прикрылся!" – своеобразно аргументировала такое бабуля), и Катце (хотя он на такую подорванную монополию с готовкой был, кажется, слегка обижен. Кажется – потому что такие не обижаются, такие исключительно делают выводы), и Рики, которого старушка ласково называла "Рико". И всем-всем-всем…
    Всем было хорошо. Кроме Минка.

    Стабильно искаженный гормональный фон, оказывается, творил удивительные вещи с сознанием! Припоминались всякие мелочи, которые виделись совсем полустертыми – нет особой необходимости блокировать совсем ранние воспоминания, оно постепенно само как-то… архивировалось, а при достаточно низкой эмоциональности – архивировалось достаточно быстро. Теперь из запасников памяти выплывала всякая чушь. То позабытые давно вспышки эмоций, просто как данность: хочу тепло, хочу свет, хочу чужие теплые руки, не хочу один! То Ясон, совсем еще маленький и за каким-то Рагоном забредший в апартаменты для старших воспитанников: Рауль - тоже не сильно взрослее, но уже определенный к старшим - зовет кого-то из воспитателей, чтоб сопроводили на место хмурого и упитанного блонденка, который был вроде и напуган, и слезу пускать не собирался, только злился…
    - Плюшка! – придумывается уже вслед подходящая кличка. Придумываться – придумывается, но не озвучивается, просто потом иногда думается, как там злючка-Плюшка, не сбежал ли еще куда – попадет ведь под утилизацию, недомерок… И в груди сворачивается пушистый комок болезненного тепла. Плюшка – это секрет. А еще - собственное безутешное горе, когда в отсутствие Рауля в лаборатории усыпили белого Роджера... Мягкого, пушистого, Роджера, только потому, что он был старым и хромым! Он, Роджер, был вообще потрепанным жизнью, будто морской пират из терранской книжки (и потому-то как раз Роджер), но никогда не пытался укусить восьмилетнего блонди, вынимавшего его из клетки, и так забавно выпрашивал брикет корма!.. "На море не бывает надгробий и памятников, попутного ветра твоей душе, старый бродяга!" Сама терранская книжка, автора которой стерло время, "Морской бродяга"…
    - А почему на Амои море ни на что не пригодно?
    - Экобаланс морской водной системы был подорван около восьмисот лет назад и безвозвратно нарушен шестьсот сорок три года назад. С тех пор стабилизировать ситуацию удалось, но обширные прогрессивные изменения пока что не наметились… Хотя – морская вода – она и в-принципе мало на что пригодна. А теперь, если господин Эм дозволит, я хотел бы вернуться к теме урока.

    - Такими темпами я и до инкубатора довспоминаюсь! – смеялся Рауль. И в лишний раз присматривался к записи – не проглянет ли на лице резервной копии характерная для Плюшки сердитая гримаса. Резервная копия на записи демонстрировала презрение к окружающим, тщательно руками и ногами маскировала достоинство (хвала Юпитер, не в бесстыжего пэта-монгрела пошла!) и, кажется, спала почти все время.
    А во время бодрствования – неустанно пинала изнутри будущую родительскую особь и с каждым разом все ощутимее: и тогда в непричастности монгрела приходилось очень даже сомневаться. Хотя – эти все еле слышные пинки воспринимались как что-то неизбывно-радостное и приятное. То ли под очередным всплеском гормонов, то ли сам по себе капитально съехав крышей, генетик мог замереть на полуслове, с наползающей на лицо идиотской улыбкой и привычно контактирующей с домом резервной копии ладонью.
    Другим блонди не было дела до того, что чужой сьют все явственнее растет в размерах вместе со своим хозяином, но такое поведение заметили, наверно, все. По крайней мере, Лагат несколько раз интересовался, в чем дело, и Айша Розен… Лагата аккуратно отпугнул Ясон, а второму умудрился наступить на хвост сам Эм, припомнив свою сетевую болтовню с Лейлой и поинтересовавшись, не знает ли Розен, отчего награжден женским именем… Розен в ответ очень забавно пошел красными пятнами и быстро свернул беседу.
    Да, Минку явно не шоколадно приходилось, но он сделал все, чтоб отпугнуть других блонди от генетика, пусть и навеки отпечатав на лице выражение злого отчаянья. Насколько это возможно для блонди – потому что для всех Консул оставался все таким же ледяным гуманоидом. И, хвала Юпитер, бросил свои попытки ухаживать больше, чем требуется, потому что уж больно разрушительно у него ухаживать получалось. Пусть лучше своего переростка вниманием окружает или в лишний раз в углу зажмет: монгрелы они вообще живучие…


    Микроблог Тэсси Ам
    Запись номер сорок два
    "Росари вчера доставила. Одного из друзей Риксона в баре по пьянке лазерным ножиком пырнули"… Стерто. …"в баре слегка покалечили, а он был слегка нетрезв и всю неприятность ситуации осознал только придя к другу в гости". И это мягко говоря – неприятность, в Кересе такое называют "от уха до уха располосовать". Трущобные выходцы, эти бандиты Рики, отчего-то вечно предпочитали гостить у своего главаря. Халявная домашняя жратва в количестве – великое дело! Генетику же, при всем его опыте работы с биологическими объектами, даже не слегка подурнело – а когда он вернулся, вдосталь належавшись в соседней комнате и всласть подышав нашатырем, работа уже кипела вовсю, да так, что хоть по второму разу отдыхать ложись… "Росари шила его под местной анестезией! Случайно ампула завалялась, причем даже просроченная"… Не иначе Минк прикладывался, если уж шрамы совсем беспокоили – когда еще оставался ночевать тут в Апатии, а Рики еще не переселился в Эос окончательно. "Все, кто бродили мимо, бродили с зелеными лицами, а она рассказывала, что, когда анестетиков под рукой нет, пациентов просто упаивают до беспамятства алкоголем и что от лазерного ножика раны совсем неинтересные, потому что чистенькие, будто их где-то в операционной делали… А потом велела чем-нибудь зафиксировать этого… Норриса, чтоб, когда очнется, не швырялся лишнего и не тревожил швы, и, будто только что не собирала этого бродягу по лоскутам, а вела заседание дамского клуба, – позвала всех ужинать… Спасибо, хоть ужинали мы в кухне, а не прямо в гостиной, где была устроена вся эта операционная". И спасибо, что не осквернила присутствием этого полудохлого выродка их "кабинет", хотя могла бы. Они, с Терра-Беллисимы, с их идеями о всеобщем равенстве и братстве вообще отличаются охрененной простотой отношения… Вот и бабуля Росари прокололась – без церемоний пихнув за один стол всех собравшихся в доме. Ей, старушке железному одуванчику, вообще хрен в чем откажешь… Будешь давиться, но кушать. Ну и… ну и пофиг. Тем более что там, в духовке, томилась пряная говядина с фасолью, а на десерт Катце снова привез пахлавы... "… и мне нестерпимо грустно думать о том, что совсем скоро она уедет – как будто что-то непоправимо разладится".
    Мы пели так, что вытрезвитель плакал...

  2. #22
    Турист
    Регистрация
    14.03.2013
    Адрес
    Нежный Новгород
    Сообщений
    33
    Глава 17.
    Романс нейрокорректора

    И противный голосок интуиции в который раз оказался пророческим!
    Насколько к пророчествам вообще способны блонди. Хотя, скорее, тут весь разлад становился заметен внимательному взгляду генетика так явно, что делалось дурно, но вот масштабов бедствия он недооценил.
    Казалось, только вчера все было безумно и абсолютно правильно – и вот начинает разматываться закрученная донельзя пружина, попутно снося все на своем пути. Домашний Катце в рваном носке и пахнущем морем белом свитере, Катце - с какими-то сильно полезными овощами в блестящих обертках и пачками дико вкусных сладостей, Катце, нестерпимо горячий под этим белым свитером, огненным жаром дышащий в шею с бешено пульсирующей артерией… И вот он – ледяной, будто блонди перекрашенный! Росари, конечно, упомянула перед отъездом, что лучше воздержаться от частых контактов, но научи дурака Юпитер молиться – он и лоб расшибет! А может – глупо отрицать очевидное, самого себя Рауль видел в зеркале со всех краев! – привлекательность постепенно сдавала свои позиции, да, честно, потасканные бывшие пэты в бардаках иногда краше выглядят… И это именно тогда, когда можно было начинать лезть на стенку от общей неудовлетворенности!
    Ясон, все сильнее погружавшийся в бездну отчаянья, из кого-то, подобного другу, скатывался до уровня простого знакомого. Не самого лучшего знакомого: близкое общение с жителем Кереса сильно обогатило его лексикон, и генетику давно не случалось получить столь цветистого "Да пошел ты!"… Если честно, вообще не случалось. Наверно, от неожиданности посыла – или наоборот, от давней такой ожидаемости, идеальный и безупречно вежливый Рауль Эм не остался в долгу и припечатал Консула еще виртуозней, так, что за дверью потихоньку зааплодировали. Это было приятно. А первый блонди Танагуры вместо прощания смачно грохнул дверью. Это было особенно необычно тем, что дверь была автоматическая и роликовая…
    Мимея тоже явно затосковала, просто не умела выражать это вслух, но, по какой-то причине самовольно определенная Росари на роль кого-то из старших фурнитуров и донельзя одаренная общением, теперь она в прямом смысле не находила места, слоняясь по апартаментам без дела, безнадежно зыркая своими огромными глазами и по уровню речи скатываясь к привычному набору Чокнутой. Пожалуй, только привычка приставать к хозяину с напоминаниями про витамины и таблетки: в отличие от фурнитуров она абсолютно была равнодушна к хозяйскому гневу. Ну и то, что не желала расставаться с подаренной бабулей цветной тряпкой – может, оно и к лучшему, что так тщательно драпировала свое не первой юности и подпорченное тело… Эти мысли снова приводили к собственному телу, его исказившимся пропорциям и прочим прелестям – и на душе становилось особенно муторно и тоскливо.
    От тоски Рауль лечился пончиками, потом вспоминал про собственное отражение и впадал в депрессию еще больше… На шоу и прочие развлечения, приличествующие элите, генетик окончательно забил и только благодаря окончательно изошедшему на злость Консулу все думали, что генетик просто предпочитает не показываться бывшему приятелю на глаза. Ну и что стараниями последнего загружен работой по самое не балуйся. Так что в итоге все сводилось к валянию в апартаментах на диване – в окружении пульта от экрана, еды, эконом-пэтов (если их высочества, конечно, не были заняты более важными вещами, например, разматыванием туалетной бумаги или лазаньем по шторам), горы подушек, Чокнутой и иногда – переростка. Которого, в том числе и в пику и Консулу, и рыжему, можно было бессовестно гонять на тему "подай-принеси-поправь!". Переросток, в отличие от первых двух, пока держался.
    Катце же, как обычно бывало в подобных ситуациях, снова куда-то смотал под предлогом "очень надо".

    Микроблог Тэсси Ам
    Запись номер пятьдесят
    "Тухло все. Скучно. Тоскливо. С Якки мы не разговариваем. Карред, сволочь рыжая, опять смотал. Да еще и штаны пижамные на завязках таскает, будто боится, что я его изнасилую"…
    Кудряшка:
    "Боится или чует?" Ржущий смайлик.
    Летучий Ежик:
    "Тэсси, ты что, совсем глупая? Если есть угроза выкидыша, то сиди на жопе ровно и не дергайся! И радуйся, что он сам тебя в постель не тащит! "
    Росари:
    "К. старается поступать правильно и старается тебя беречь. Он вообще замечательный".
    Тэсси Ам:
    "Ага. И заодно прокатится всласть по бардакам. Возвращайся скорее... То есть… я знаю, что скорее не получится, но"…
    Генетик и старушка-инопланетница договорились, что повторный визит на Амои будет, но уже почти перед самым отлетом ("Если пересчитывать на среднестатистического гуманоида, то тридцать две недели – крайний срок для безопасного перелета и лучше нам в него, этот срок, уложиться"…). И хотя Росари принималась ругаться каждый раз, когда Рауль заговаривал о деньгах, блонди потихонечку анонимно перевел на счет госпиталя немало кредитов. На Амои на такие деньги шиковать пришлось бы сравнительно недолго, но на Терра-Беллисиме хватило бы отгрохать еще один такой же медцентр, да еще бы осталось… Договариваться об оплате с химерийскими медиками, правда, предстояло отдельно.

    Дарк наверняка в очередной раз нарисовался с черного хода. Он был занят ужасно важным делом, даже не заметил на пороге хозяина апартаментов: сопя от усердия, привинчивал к маленькой кровати странную конструкцию из изогнутой пластиковой полосы и колеса, с подвешенными к нему странными предметами. При ближнем рассмотрении предметы оказались причудливо изогнутыми и переливающимися перламутром органико-кальциевыми наружными скелетами моллюсков. Ра-ко-ви-ны. Хотя общего с раковиной в ванной тут было ровно ничего.
    - Что за хрень? – поинтересовался генетик, прожевав лимонную оливку.
    - Каруселька, - сообщил переросток, отступив на шаг и любуясь своей работой. Что ж, при общем рассмотрении получилось все довольно неплохо: и дымчатое дерево, и тонкое белье, и абсолютно нефункциональные нагромождения ткани, которые назывались "балдахин" (по ткани повторялся рисунок из раковин), – неярко, но изысканно. По крайней мере, вкусы у пэта были совсем не пэтские.
    - Триста четырнадцать мелодий на встроенной памяти и шестьсот восемьдесят шесть можно загрузить, автоматическое выключение, оповещение при нарушении сна… - расписывал этот так, будто собирался карусельку кому-то впарить.
    - А что ночью шарахаешься, - генетик принюхался, - пьянущий, как монгрел… Хотя ты и есть монгрел, какой с тебя спрос.
    - А вы что шатаетесь? – усмехнулся своими спиртовыми парами дарк. - Ночной дожор?
    - Шел бы ты…
    - Да иду уже! – развязано отмахнулся Рики. – Ща довинчу, уберу за собой и пойду в гараж отосплюсь, чтоб за руль совсем бухому утром не садиться.
    - Что, Минк наконец-то выгнал?
    - Я сам ушел. Мы поссорились.
    - Повод ужраться…
    - Ну и что?!
    - Да…
    Да, общение с Росари даром не прошло.
    - Да ничего. Стрессы – их уж лучше заедать, чем запивать. И стаут – тоже вообще закусывать надо. Только тихо, а то Мимея прискачет и снова нудеть будет, что всякую херню жру.
    Ночной дожор растянулся сильно за полночь, превратившись из легкого перекуса во вполне полноценный. По крайней мере, лапша, рыба, острый соус и шоколад с мелкими зефиринками были в количестве. Рики, растерзанный и поддатый, в тепле и от горячей еды размяк окончательно. Но держался молодцом – не только проворно перетаскал всю грязь в посудомоечную машину, но и в качестве мелкой услуги донес до спальни, не доверяя подобной тяжести, бук и початую банку с оливками.
    - Спокойной ночи, господин Эм, и благодарю за предоставленное гостеприимство.
    На смеяться их пробило синхронно. Сонно взмявкнула Тэсс, потесненная с подушек, не открывая глаз, лениво махнула когтями, но не зацепила.
    - Охренеть. Оно знает такие слова!
    - Охренеть! Оно знает слово "охренеть"! – передразнил монгрел.
    Пришлепала босыми ногами Мимея, с взрывом на макаронной фабрике на голове и в розовом кружевном мешке на теле (подарок от Росари). Похлопала сонными глазами, шикнула на сунувшихся следом фурнитуров и сама убрела в темноту.
    - Эй, Рики! – Рауль тыльной стороной ладони вытер сырость с глаз.
    - Да? – кажется, дарк ждал, что его позовут.
    - Останься, Рики. В смысле, не ночуй ты в гараже, там же ночью отопление в энергосберегающем режиме работает, замерзнешь нахрен. В гостиной устройся или еще где найдешь.
    Сколько бы не было здесь элитной выучки, но гнать восвояси кого-то, у кого на квартире ты периодически гостил больше месяца – это никакого и федерального сволочизма не хватит. А утро, если оно доброе, – всяко будет мудренее испорченного вечера.
    - К пэтам не суйся и… Что, паршивец, проснулся?
    Резервная копия, получившая свою порцию незапланированных калорий, приветливо пнула изнутри. Раз, другой.
    - Вы говорите… ну, с ним? – опешил дарк.
    - Не с тобой же! Ну вот… снова.
    - И вы его слышите?
    - Откуда его услышишь, у него голосообразующий аппарат еще не сформирован. Его только почувствовать можно…
    Генетик понял, как выглядит сейчас, когда расселся, сладко вытянув на кровати уставшие ноги и привычно гладя себя поверх большой футболки (разнообразия ради – белой и с надписью "Мой ангел!"), оглядел Рики – встопорщенного, с вытаращенными темными глазами, похожими на экзотический фрукт черешню, и губами в ярком, будто черешневый же сок, румянце, и, несомненно, такими же сладкими… И позвал:
    - Рики, подойди. Руку дай!
    Ладони у монгрела были довольно грубыми и на фоне белого хлопка – совсем коричневыми.
    - Тсс, он…
    - Юпитер вашу! Он здоровается! Он настоящий!
    Как же мало этому трущобному выходцу оказалось надо для счастья-то…
    - Ты сядь…
    Рики опустился на пол, светя смуглой коленкой в прорехе рваных по последней моде джинсов.
    - Знаете, господин Эм… - у дарка явно что-то стало с голосом. – Я не знаю, следует ли говорить это вам… Знаете, нам всем пришлось научиться стрелять, ну, там, в Кересе, без этого вообще никак. И чтоб ножиком или лазером махнуть, даже не глядя, потому что иначе застрелят или прирежут нас… Иногда во время облавы вообще чудом уходили… А вообще ни чудо это нифига, когда убивать. А вы – чудо. Ну, вы оба… чтоб не убивать, а наоборот…
    И тихо, невесомо поцеловал в край слова "мой". Так Росари иногда делала по вечерам, когда заканчивала бормотать ритуальную скороговорку на мертвом языке и прикладывалась к краю культового символа, привезенного с Беллы.
    Искусственный свет под потолком автоматически медленно почти угас в отсутствие звуков и движения, когда Рауль все же дотянулся и поцеловал мальчишку в ответ в горячую щеку. Мокрую и соленую.
    - Ты чего?
    - В дерьме я, вот чего. Вы… господин Советник, вы такой красивый, вы бы знали! И это… чудо, да. А потом думаю про Ясона, хотя я постоянно о нем думаю, я в жизни не думал столько ни разу! И все внутри будто горит и плавится, так больно…
    Мягкими лапами подошли Ясси и Катце. Катце замурлыкал низким красивым басом, Ясси – добавил переливчатого тенора.
    "Вечно у меня не спальня, а полный экзотики зверинец!" – обреченно подумал генетик, притянул монгрела к себе поближе:
    - Да не дергайся, очень нужен ты… Проспись сначала.
    Потом стало совсем темно.
    Пришла поближе Тэсс, покрутилась и улеглась компактным клубком под бок.
    Снова пришла Мимея с маленькой приглушенной лампой. Молчала, вздыхала, потом – аккуратно накрыла всех одеялом, и исчезла теперь уже до утра.

    Утром Рики испарился из апартаментов раньше, чем проснулся хозяин, и Рауль был ему за это смутно благодарен, потому что ночная дурь схлынула бесследно, а осадочек мог остаться самый разный.
    Так что встретить у себя дарка в тот же вечер было довольно неожиданно.
    Еще неожиданней – что дарк решил проявить своеобразную заботу, без тени сомнений предложив поехать кататься.
    Рауль Эм подумал, подумал, что рыжий проотсутствует еще минимум неделю, а сколько будет ненавидеть всех Ясон – Юпитер его знает… И плюнул:
    - А поехали!
    Кататься на байке в трезвом виде оказалось еще круче и страшнее, чем в подпитии. Радовало только, что Рикки, простая душа, прямо сказал:
    - Я же как драгоценность везу, ничего, кроме пива!
    Когда кататься надоело, они пошли просто шататься, в качестве обоюдной экзотики – по вполне чистым кварталам и полуцивильным заведениям: Рауль в таких вообще не бывал, кроме как, наверно, проездом на машине, а монгрелов сюда не слишком пускали…
    Пара-тройка лишних кредитов, кстати, быстро решила все проблемы: а вот мало ли кто тут гуляет, может, вообще инопланетники забрели! Волосы банданой прикрыты, глаза – за очками, куртки – да в таких вся Танагура этой зимой шляется! – тут и блонди от монгрела не отличишь, хехе…
    Забрели в кондитерскую, и запах корицы, карамели и яблок намертво впитался буквально во все, особенно в тот рукав, которым Рики вляпался в штрудель.
    Забрели в какой-то полуподвальный паб, где два пригожих инопланетника дуэтом горлопанили что-то разухабистое – и остались дослушать до конца концерта. Тем более хозяин бара кого-то шустро потеснил на длинной лавке:
    - Пусти давай, не видишь – у него подружка брюхатая, еле стоит…
    Генетик собрался возмутиться на такое определение, но плюнул и вместо этого начал подпевать вместе со всеми:
    …о, как сладостны в миг признаний молодых монгрелов крики!
    Тралалала-лала-лала, где ты, лет моих весна,
    А в космопорту цветет ананас – нейрокорректор такой… кх…. Ловелас!
    Никто не обращал на них внимания – и это было… забавно. Что самый настоящий нейрокорректор сидит тут буквально на расстоянии вытянутой руки – и никто-никто совсем не в курсе:
    Ты воистину был свежее, чем луна в подвенечном платье,
    Подставлял поцелуям шею, умирая в моих объятьях!
    Потом еще Рауль и Рики просто бродили по городу, сплошь светящемуся золотистыми витринами и оттого – выглядевшему на удивление теплым и мирным и сплошь безопасным. Снова ели сладости и, раздухарившись, плюс – явно с избытком глюкозы и адреналина в крови, снова принимались петь, сочиняя все новые куплеты:
    А в космопорту цветет морковь –
    Синдикат – это мир и любовь!
    И ржали натурально как укуренные от таких незамысловатых шуток. И даже возвращение в Эос не слишком их утихомирило, они брели почти в обнимку:
    А в космопорту цветет алой...
    Дверь апартаментов второго лица Амои открылась изнутри - ее открыл Катце. Недобрый, если не сказать, что откровенно злой. Катце, вернувшийся пораньше.
    - Писец. Я валю домой, - увял Рики и быстро-быстро ломанулся к лифтам.
    - Ну… мы гуляли, - сообщил генетик.
    В воздухе остро пахло штруделем и нахлобучкой.
    Мы пели так, что вытрезвитель плакал...

  3. #23
    Турист
    Регистрация
    14.03.2013
    Адрес
    Нежный Новгород
    Сообщений
    33
    Глава 18.
    Каникулы у разума

    - Ночью. Без охраны. Своим ходом.
    - Ага. Погуля-я-я-ли…
    Рауль едва подавил сладкий зевок, вдруг поняв, что время уже давно перевалило за полночь и прогулка, действительно, немного затянулась. Так что на зеленую банкетку в холле он плюхнулся почти со счастливым вздохом.
    - А ты что так рано?
    - Надо было. Что за тряпки?
    - Это… - фурнитуров поблизости не наблюдалось, пришлось спинывать низкие, но теплые, мягкие и ничуть не тревожащие опухающие к вечеру ступни сапожки самостоятельно. Удалось почти стряхнуть один, прежде чем рыжий сообразил и кинулся помогаь. – Это не тряпки, это маскировка. И чтоб пешком не холодно. Там вообще почему-то холодно, если не на машине… А ты чего раньше прилетел?
    - Вызвали – вот и прилетел! – рыжий снизу вверх не очень добро зыркнул своим хищным янтарем. – Зашел вот только что по привычке, не застал - хорошо, что не разминулись… Извините, если помешал.
    Вопреки всей злой мимике, покрытые веснушками и нездешним загаром руки, будто их хозяин догадался об этой усталости, гладили ступню и не спешили отпускать. И, Юпитер, как же это было приятно! И как уместно смотрелся рыжий, оказавшись лицом на уровне колен Рауля, чего уж говорить… Генетик буквально всем организмом понял, до чего соскучился!
    - Рики и Ясон поругались, - сообщил Рауль, просто чтоб что-то сказать. – Рики сегодня ночевал у меня, потому что ушел, а…
    Подвижность у Катце была иногда вовсе даже не кошачья, а змеиная: только что вроде пэта устроился на полу – и вот уже нависает и щурится совсем с неподдельной злостью:
    - Рики, значит… Уже не переросток, а Рики. Забавная штука эти гормоны, а? Превращаешься в пэта, Эм: постоянно что-то жрешь и постоянно кого-то хочешь, вон, уже и монгрелы сгодились…
    Все говорилось с такого близкого расстояния, что у них перемешивалось дыхание и все звучало едва ли не в губы собеседнику. Как когда-то, когда уже сильно подрощенный Плюшка, ухитрившись где-то стянуть полупустую пачку сигарет и спрятавшись от понатыканных везде камер, пытался научиться курить и научить плохому слишком правильного даже для блонди Эма. Дул дымом в лицо, смеялся и даже тянулся своими прокуренными губами: Рауль тогда сбежал подальше под каким-то нелепым предлогом, чтоб больше никогда и ни за что не втягиваться в подобные игры. Это слишком волновало. Это было слишком неправильно. И наоборот, казалось самым правильным, что только может случиться.
    - Пошел ты.
    Рыжий был слишком крупным для фурнитура – с хорошего блонди ростом, и наверняка таким же тяжелым, так что даже вздумай Рауль выпутаться из захвата – сил не хватило бы. "Даже" – потому что гнать Катце прочь отчаянно не хотелось. Хотелось очень даже наоборот, ведь от рыжего так потрясающе пахло морем, дорогим табаком и немного – каким-то алкоголем, а нестерпимое тепло можно было ощутить даже сквозь толстый белый свитер и плотные зимние брюки и сквозь собственные все слои одежды… Режим экономии тепла – это явно не по его душу.
    Бесстыжий янтарь из узкого и хищного сделался совсем круглым: для монгрела явно не остались незаметными все телодвижения генетика с попытками плотнее прижаться и потереться.
    - Ну ты… маленький блудливый пэт!
    Кажется, или со времени отъезда Катце сделался еще вкуснее? Или просто Рауль до такой степени соскучился по нему, что только и оставалось – пробовать его будто заново: обветренные яркие губы, "накуренная" щербинка на левом резце – визуально ее почти не заметно, но если пройтись по ней языком…
    - От пэта слышу!
    И снова – целовать, прижимаясь все крепче, шепча друг другу приветственную похабень, убирая волосы с лица и возвращая жест, пройтись языком по неровной коже шрама, чтоб услышать в ответ хриплый стон и еще более хриплое:
    - Теперь я точно не остановлюсь, ты что, не понимаешь?
    Остановиться ненадолго все же пришлось, потому что в холле было прохладно, а банкетка угрожающе заскрипела всеми четырьмя ногами.
    В спальне тоже произошла заминка: сначала рыжий попытался слиться под самым что ни на есть дурацким предлогом:
    - Я боюсь навредить тебе!
    Потом – с одеждой, потому что стащить с себя сьют и футболку с надлежащей грацией не получилось, и вообще напомнило больше комедийное шоу с пародией на шоу пэтов, и сьют в итоге треснул по шву, а уже потянув с себя брюки, Рауль стушевался окончательно. Мало что застежку заклинило, так еще и запоздало вспомнилось про эластический пояс-бандаж и что трусы – не вышитый шелк, а мягкие и особенно уместные в холодную погоду хлопковые шорты… Ага, у которых на заднице был нарисован очередной супергерой из комикса и была надпись, что "Капитан Старлоу уже в пути".
    - Черт. Не смотри.
    Настрой сгинул окончательно: до генетика внезапно дошло, насколько нелепым он выглядел со своим неумелым стриптизом, огромным животом и попытками в таком виде кого-то соблазнять. Он даже сам отвернулся и рявкнул:
    - Да не смотрит ты! И вообще лучше - уходи!
    На плечи опустились теплые ладони.
    - Уходи. Я сам понимаю, что зрелище вышло скорее отталкивающим - право, не знаю, что на меня нашло…
    - Ну уж нет! – теплое дыхание на шее, там, у границы роста волос, – так что дрожь пробирает до самых пяток, бесцеремонные горячие губы – будто клеймо. – Я предупреждал, что не остановлюсь… И я предупредил.
    А получилось все очень даже неплохо. Ну, для первого раза, который настоящий, а не по пьянке. Неизвестно (а точнее, просто не хотелось об этом думать), где и чему выучился Катце, но учиться у Катце было просто невероятно: таким ласковым и терпеливым "учителем" рыжий оказался. Нет, ладно, все прошло не совсем безболезненно, но гораздо больше было приятного – и просто крышесносно от сумасшедшей нежности, от глупых и чудесных "Чистый мой, хороший мой"…
    Стоит ли говорить, что утро они оба безнадежно проспали?
    Высшей элите недоступны некоторые человеческие понятия – сильные чувства не должны быть присущи тому, кто всю жизнь должен действовать, опираясь исключительно на доводы своего элитного рассудка и свой блестящий – свыше 300 IQ – интеллект… И, наверно, все это дефицитное и запретное было в разы притягательнее и слаще для скромного идеального блонди, Второго Консула и главного генетика всея Амои.
    Юпитер, каким же невероятным был этот рыжий!
    То есть, что он абсолютно не похож на кого бы то ни было из встречавшихся Раулю ранее гуманоидов, было ясно с самого начала, но чтоб настолько разительно отличался от прочих! Хотя, возможно, дело было в том, что ни с кем из прочих Рауль не спал… Потому что любовник из Катце был просто потрясающий. Генетик даже пытался напрямую задать вопрос почему, однажды довольно бесцеремонно встряхнув наглую рыжую морду и поинтересовавшись:
    - Ты с Минком спал?
    А еще у этого дилера была удивительная тенденция – он, гад, запросто принимался ржать над самыми серьезными вопросами. Красивое горло в отметинах засосов, бледные веснушки на дергающемся кадыке, хищно-ровная полоска белых крепких зубов проблеском между потрескавшихся на холодном ветру губ…
    - Какого хрена тебе смешно?!
    Из прищуренного янтаря даже выкатилась слеза:
    - А это что, не шутка была?
    - Идиот!
    Рыжий продолжал веселиться, и прекратил этот балаган только когда генетик решительно перешел в наступление: раз самому ему таких ласк перепадало немало и раз уж сам Первый Консул не гнушался радовать ими своего дарка (дарк на такое, кажется, не то чтоб щедр не был, просто Минк, не иначе, по старой памяти, боялся, что вдруг кусачий бродяга возьмет и оттяпает все самое ценное под корень!)… Противно, кстати, не было: от Катце пахло морем и немного потом, и на вкус он был пряным и шелковым-шелковым, а о смысле и бессмысленности тоже был вопрос. Уж очень приятно было чувствовать свою власть над этим Меченым, который окончательно терял разум и сбивался на полное отсутствие цензуры и непристойный скулеж. Тем более в ответ рыжий бывал ласковым не менее – и ночи перемешивались меж собой от его сумасшедшей нежности, от его обещаний непонятно кому и непонятно чего…
    Да и в тот раз, когда успели и накувыркаться всласть, и сползать вдвоем под душ, и действительно выпали спать в уже самом прямом смысле, на повторенный вопрос рыжий успокоил, правда, довольно уклончиво:
    - Да стал был наш Консул об меня мараться… Я ведь не всю жизнь фурнитуром был, сколько помотался везде – разное ж бывало, и в академии нравы еще попроще, там и старшие, кто за главных, были разными, и кое-кто из преподов… извини, зря заговорил вообще.
    Дни, особенно когда Катце был где-то далеко по своим делам, проходили не в пример монотоннее и скучнее. Припомнив оговорки рыжего и то, что иногда на голубом глазу брякал про свою давнюю жизнь переросток, Рауль организовал несколько внеплановых проверок питомникам и даже начал ваять кое-какие наброски о том, что следовало бы поменять в распорядке их работы (все равно спрашивать добро на преобразования у Юпитер отправится Минк, и так ему и надо)… Припомнив, как было приятно гулять, спрятавшись в толпе, Рауль Эм несколько раз подбил на такие прогулки и Катце – градус правильности таких походов просто зашкаливал, особенно когда рыжий принимался поправлять на блонди плащ и куртку, порываясь нацепить сверху еще собственный шарф… Это было смешно: ведь сьют и куртка из фиброткани и так прекрасно греют, подстраиваясь под температуру тела хозяина, но было чрезвычайно приятно. Прятаться в толпе было здорово: можно было начать зажиматься под любым фонарем, и максимум что грозило – это одобрительный свист и веселые комментарии мимопроходящих. Можно было забрести в очередное заведение – их оказались тысячи, таких маленьких и слабо освещенных, полных сладких запахов и чего-то, что на языке одной из привезенных Рики книжек называлось "волшебство".
    Блонди не читают сказок в академии. Они уже выросшими знакомятся с мировой культурой в кратком хрестоматийном изложении и максимум, что могут рассказать потом о прочитанном, – это о чем на самом деле и с какой политической или иной подоплекой были те истории. Блонди едят все самое лучшее, что можно вырастить здесь в лабораториях на Амои или что можно привезти с других планет, но не пачкаются где-то в полуподвале шоколадом и карамельным соусом, смеясь с набитым ртом очередной шутке. Блонди нет нужды передвигаться по улицам пешком, и потому они не знают, каково это – исходить целый квартал. Вот так, без цели. Потому что нравится. Нравится, когда хмурый или бесоватый Меченый постоянно забывает убрать с лица улыбку и делится очередным вязаным монстром, хранящим его собственное тепло, и пытается греть чужую руку о свою ладонь. Нравится лопать от души все это вредное-сладкое-наверняка без лицензии продаваемое – потому что рыжий дурачится и, вспоминая пищевой кошмар первых недель, лезет кормить с ложки, да и целоваться, испачкавшись сладостями, тоже забавно.
    На Амои этой зимой, разогнав привычный парниковый эффект с его бесконечной хмуростью, выдалось несколько недель почти аномально холодной погоды и даже с выпадением тонких кристаллических структур замерзшей воды вместо дождя… Скопища кристаллов скрипели под подошвами мягких сапог (к Рагону всю лакированную красивость, которая впивается в опухающие лодыжки, к Рагону!), а подтаяв до влажного состояния, удобно лепились в круглые комки, которыми можно было пошвырять в того же рыжего. Или еще куда-нибудь и в кого-нибудь, правда, когда у чужой витрины от меткого попадания пошло трещинами стекло, пришлось уносить ноги… Катце этих комков еще и за шиворот можно оказалось напихать, а еще один белый кругляш нечаянно пришелся в глаз Орфею. И защитное поле не активировалось, потому что по сути – полстакана воды пролетело, и так не отбил, потому что не ждал. На заседании Синдиката Зави всех очень повеселил своей гематомой…
    А вечером – пристроив ступни к Катце на колени ("Разминай как следует!"), слушая урчание расположившихся рядом эконом-пэтов и швырючки активизирующейся после захода солнца резервной копии, можно было вручить переростку очередную кипу листков в плотной обложке:
    - Читай!
    Дарк, не приученный к подобным нагрузкам для языка и мозга, спотыкался, но принимался за чтение, устроившись на полу – так близко, что можно было погладить его по черной макушке… На ласку от генетика Рики особо не напрашивался, но в качестве особо высокой милости ему позволялось дотрагиваться до "биоинкубатора". Переросток неизменно расплывался в улыбке, получая пинок крошечной пяткой в подставленную ладонь, и снова принимался, где-то едва не по слогами разбирая, но от этого не менее старательно выводить:
    - …"Вско-ре он вернул-ся, держа в руках букварь для сына, но курт-ки на нем уже не было"...
    Сюда же приходила и Чокнутая, тоже устраивалась на полу и слушала. Смешно сказать, но даже пыталась следить за скользящим по строчкам смуглым пальцем и как будто беззвучно повторяла услышанное…
    Худой мир – лучше доброй ссоры, а нормальный мир - тем более, и как-то потихоньку пришел мир и к Минку. Пропалившись вечером после загула перед рыжим, дарк по старой памяти дернул не в Апатию или ночевать в гараж, а в апартаменты Первого Консула… ну и там и остался.
    По крайней мере, оба, и генетик, и дилер, долго припоминали случайную картину с одетым только в пэтские ремешки Минком и его монгрелом в костюме из блестящих сапог до колен, каски и стека.
    - Нихера себе погуляли! – выдохнул Эм уже в холле, немного растеряв полагающиеся по случаю эпитеты.
    - Ничего необычного… в смысле, любовь к ролевым играм всегда была присуща Первому Консулу, - пожал плечами рыжий Катце. – Но чтоб до такой степени…
    Мы пели так, что вытрезвитель плакал...

  4. #24
    Турист
    Регистрация
    14.03.2013
    Адрес
    Нежный Новгород
    Сообщений
    33
    Глава 19.
    Пусть тебе снятся белые крылья,
    Тонкие пальцы, серебряный смех...

    Сколько бы ни было потом разного, Рауль очень любил память о тех днях, когда все было хорошо и на Танагуру падал снег.
    Ладно, хорошо было не всегда и не все: повысились тонус и сахар в крови и прошлось проститься с конфетами и воздержаться от слишком бурной любви, а Катце всеми ночами ковырялся в локальной амойской сети, потому что какая-то пакостливая срань запустила уйму вирусов в элитную закрытку. Переросток тоже откуда-то притащил вирусов, правда, не компьютерных, а вполне обычных, и теперь загаживал окружающее пространство не банками, окурками и жвачками, а засопленными платками, пачками от леденцов и ампулами от антивира. Минк прикалывался, что у себя он – главный хакер, потому что заведует антивирусниками, а никого больше со шприцем Рики не подпускает, и через несколько дней - сам порадовал; весь Синдикат лицезрел собственного главу немилосердно гнусавым, с красным носом и удивительно в тон к носу красными глазами… Лагат попытался съязвить, что вот и пришли в Эос нищебродские болячки, но получил "А вот и проверим, только ли нищебродские! Поцелуемся, Лагат?"
    - А ведь он этого просто так не спустит! – констатировал Орфей. – У него вся линия такая – гаденыши злопамятные…
    Насчет линии – не иначе Орфей сам не мог забыть проделок еще прежнего Лагата, того самого долгожителя, единственного, который дожил до того, чтоб передать дела преемнику – и, очевидно, вместе с ними - все запасы имеющегося яда. Как помнилось, он и Гидеона не упускал случая подразнить, высказывая что-то в духе "Иди лучше попробуй пироженок, детка, тут будут взрослые разговоры!" – а про начавшего веселиться Зави тотчас же спросил:
    - Чей это такой хорошенький пэт?
    Только элитная выдержка спасла от не менее элитного битья лица, а вот лучи добра Орфей затаил…
    Таил-таил, но иногда вырывалось: когда, например, у здания Синдиката на обледенелом участке (в ожидании Ясона Рики ошивался у входа и собственноножно раскатал гладкую, как зеркало, полосу) Гидеон Лагат сделал ногами что-то акробатическое, озвучил это как "Бляблябляопа!" и проехал всю полоску на своих красивом сьюте и элитной заднице. Кажется, ржали даже андроиды, а Рики Ясон слегка помакал в свежий сугроб, чтоб научить вести себя прилично.
    Обнаглев и распоясавшись, негодник-дарк уговорил генетика, и Рауль позволил запечатлеть себя даже на фотограмме – в футболке с нарисованным сетевым оповещением "Загружено 60%". У Катце вообще было иногда сильно профессиональное чувство юмора…
    В личку на форуме почти одновременно внезапно стукнулись два почти одинаковых сообщения: "Тэсси, будет время – загляни в отделение грузовой почты Танагуры и спроси, нет ли для тебя чего-то?" И, конечно, вопрос был не просто так – два вакуумных пакета дожидались эту виртуальную Тэсси Ам в отделе доставки.
    В одном – несколько миниатюрных комбинезонов и костюмов, абсолютно невозможного цвета и таких невесомых на ощупь, что Рауль на них даже дышать забыл. Видеочип, прилагавшийся к ним, немножко прояснил ситуацию: кривоватое изображение, на котором паренек лет двадцати, по-монгрельски смуглый и коротко стриженый, проорал кому-то в сторону за кадр:
    - Все ок, Томии, пашет! – и потом, повернувшись, продолжил гораздо более спокойно: - Доброго тебе времени суток, Тэсси! Я – Скютроп Шолл…
    - Кудряшка Сью! – прокомментировали из пространства за камерой.
    - Ага. Если что, мой ник – Кудряшка. Я думаю, что тебе, наверно, было бы приятно получить их, а у меня все равно много – кажется, я увлекся пошивом для тебя и теперь мне впору создавать собственный бренд, потому что несколько знакомых просили что-то такое же для них…
    Комната за спиной парнишки была захламлена на первый взгляд просто отчаянно, но при повторном рассмотрении становилось ясно, что беспорядок там – очень даже творческий. Тряпки, гнутые и прямые куски пластмассы, клубки шерсти…
    - А еще знаешь, Тэсси, спасибо. Если бы я не затеял все это, Томми бы никогда не проникся идеей и не перестал был нудеть…
    - Это ничего, что я здесь? – на заваленный тряпьем диван плюхнулся еще один инопланетник. В отличие от партнера, он был кудряв до безобразия и бледен до полупрозрачности. Зашипел, вытащил из-под задницы подушечку с иголками, но мученическую улыбку таки состроил.
    - Именно нудеть, - подтвердил Кудряшка. – Что надо сначала в кредит взять дом побольше, еще немного пожить для себя и только потом что-то решать… Знаешь, Тэсси, мы решили, что обязательно кого-нибудь усыновим.
    На втором видеочипе изображение было покачественней, хотя и плясало, лишенное твердой опоры. Полугуманоидная инопланетница ласково улыбнулась в кадр:
    - Благословение с тобою, Тэсси! Я - Лейла! Надеюсь, ты не слишком обижена на меня – у нас наступает священная неделя и не хотелось бы оставлять нанесенные обиды в этой половине солнца… Тем более – мне стыдно, что могла своими словами обидеть сироту. Анвар, Азамат! Хватит воевать! Анвар, иди сюда…
    Эта инопланетница была миленькой, ее не портили ни торчащие из густой копны черных кудряшек кошачьи ушки, ни неуверенное владение всеобщим. Котенок, устроившийся рядом с ней, немедленно скорчил рожу в глазок камеры. С освещением здесь было неважно, не иначе – вечер и свет еще не зажигали. От этого покрывало на узкой кровати казалось серым, а стойка капельницы поблескивала особенно зловеще.
    - Да ерунда, - отмахнулась инопланетница, будто прочитав чужие мысли, - просто давление. Послезавтра выпустят, так что праздновать буду уже дома… Азамат! Не пытайся снова отключить почтенную ханум от искусственного дыхания, это бесполезно - они все уже ученые и теперь все запрашивают код допуска. Тэсси, извини, что так скромно и что я не все вышила сама… тут для деточки кое-что, если хочешь – сама выкрасишь в нужный цвет. И для тебя. Знаешь, я думаю, что семья – это самое лучшее, что может случиться в жизни, и постарайся, чтоб этот тоже нашел свое применение… Азамат, я все вижу! А сейчас – увидит и папа! – изображение отчаянно прыгнуло, на миг отразив чистенькую и убогую общую палату какого-то муниципального госпиталя.
    Здесь было несколько книг. Раритетных, на бумаге, – настоящее маленькое состояние! И, что самое забавное, сплошь детских. Большинство детской одежды и просто шерстяных или хлопковых отрезов были ослепительно-белыми, и только один выделялся своим нежно-бирюзовым цветом – как чистый кусок посреди затянутого душными облаками жаркого летнего неба. Кудрявые буквы и малознакомый язык поддались с трудом, но надпись по краю Рауль все же прочитал: "Пусть не старится с годами супруг мой и не тает, но приумножится богатство его, пусть не старится, но расцветет с годами красота моя, пусть будут сыновья наши храбрее барсов и дочери - прекраснее звезд на небе". Смешная полукошка Лейла прислала свадебную шаль.
    Неизвестно, что самое лучшее случается в жизни и у кого, но когда, по вновь образованному обычаю, вечером собрались в гостях у главного генетика, Рауль и Катце одновременно обратили внимание на одну и ту же вещь. Когда Мимея вдруг решительно вытащила книгу из рук монгрела, невнятно бубнящего сквозь защитную антисептическую повязку и начала читать сама. Еще сильнее спотыкаясь и немного путаясь в буквах:
    - У-мер о-дин шейх, и о-ставлен-ное наслед-ство его сы-но-вья раста-щи-ли подоб-но кор-шу-нам…
    Вещь тускло поблескивала на пальце монгрела, и точно такая же – на руке у Минка.
    - В лошадок они наигрались. Теперь снова игры в хозяина и пэта, все по второму кругу, что ли…
    - Решили тряхнуть стороной, - так же шепотом ответил рыжий. – Ноги лишние, или руки, или челюсть есть запасная…
    - А нефиг было подглядывать, - отозвался Минк. – Не пэт-ринг оно, успокойтесь. Не золотое даже – Рики начитался этих рагоновых книжек и уперся, что именно серебро бережет от плохих дел и пожеланий…
    Как-то так повелось, что по вечерам собирались у Эма все без приглашения. С книгами – раритетные джамильские сказки про Ахмета-путешественника и остальные, из сборника, как-то уж очень внезапно закончились, и тогда пошла в ход та, что от Рики, и те, которые следом в количестве заказал Катце, и просто электронные версии – но это в крайнем случае, потому что они теряли половину всего очарования. Их подзаряжать требовалось, и страниц, чтоб шелестели, не было совсем! И пэт (не эконом-пэт, а Чокнутая) не забирала решительно большую кипу листков из рук закашлявшегося Рики, сопела, справляясь с перелистыванием, чтоб с новой страницы начать:
    - …"Не грус-ти обо мне, Нося-щий Звез-ду, и не сты-дись сво-е-го на-ро-да"...
    Собирались с легким ужином (грызть витаминизированные галеты и прочую полезность с некоторых пор пришлось всем, чтоб никого не дразнить), с коммами (Катце – не отрываясь от мини-бука), прочей ерундой - и сидели допоздна. Вплоть до того, что комната на комнату иногда резались в стрелялки по локальной сети (кстати, сидеть перед экраном гораздо приятнее в таком случает на полу и босиком) – какие уж там шахматы и бильярд! У кого-то в апартаментах процветали пороки, здесь – процветали психические расстройства: все коллективно впадали в детство. Причем явно не академического уровня. Посмотришь – будто в районе средней паршивости стая недоростков сгреблась: на платную любовь денег пока не хватает, вот и остается лизаться друг с другом, ну и что-то из выпивки прихватить или подымить чем-то поядренее… Разве что апартаменты – они апартаменты и есть, и дымить в комнатах никто не собирается – все коллективно брели на балкон. Орфей Зави уже на дерьмо изошелся, что его балкон весь окурками какая-то тварь заплевала, и даже лично попытался подкараулить – но как раз по ту пору Рики пришла в голову мысль предаться еще одной детской забаве и пошвырять с балкона резинки с водой.
    Вот странно, кондиционеры исправно нагоняли в комнату комфортного тепла, но то ли потому, что утро все еще начиналось затемно, пробуждение и утренний выполз из-под одеяла были особенно тягостны, и генетик отчаянно сопротивлялся пробудке. Он накрывал голову подушкой, поудобнее сворачивался в своем гнезде и уговаривал Катце:
    - Скажи им всем, что я сдох. Или уехал. Или еще что-то соври, я в тебя верю!
    С каждым днем Рауль Эм все больше напоминал себе грузовой шаттл: точная копия по объемам и маневренности. И хорошо, что холодная погода задержалась над Танагурой надолго, несмотря на весь парниковый эффект и близость загаженного до невменяемости, но все-таки моря, - множество парадных и теплых одежек благополучно скрадывали быстро растущие объемы советника. Резервная копия, в пику организованной диете, решила, что было б неплохо отожраться и прекратить на скане напоминать собственный скелет. Ну и тянула пропитание откуда только могла: на лицо генетик с течением времени стал выглядеть даже слегка осунувшимся. Так, что даже Лагат, который наверняка способен застрелить того, кто съест понравившееся ему пирожное, как-то заметил:
    - Неважно выглядите, Эм! Может, вам не стоит слишком перегружать себя?
    Не таким уж плохим он был. Может, забота об окружающих и не была его сильной стороной – но, смутно помнится, даже для прежнего Лагата у него как-то находилось теплое слово. Посмертно, разумеется, и только если можно считать теплым словом в отношении Фредерика Лагата что-то вроде "Ох, Фредди-Фредди"… А может, на смещение с поста советника и последующую утилизацию намекал, кто ж его, сволочь прилизанную, разберет.
    Неважно выглядеть – это вообще в определенный момент стало тенденцией. Что Минк, погруженный во внешнюю политику Амои и явно от погружения испытывавший перманентный эффект ныряния в дерьмо – федералы к чему-то слишком уж рьяно прикопались, то ли им новая урановая колония спокойно спать не давала, то ли какая очередная технологическая разработка… Что Катце, постоянно глушащий кофе и с характерной чернотой под глазами.
    - Такое впечатление, что этих гаденышей тут несколько орудует, - жаловался он в пахнущем морем сумраке спальни. – Точечно, просто ювелирно, и постоянно… А главное – зачем? Зачем-зачем-зачем…
    И даже стучался лбом в подушку, чтоб продемонстрировать степень своего отчаянья.
    Никто бы не поверил, что при всех ограничениях, связанных с перепадами гормонов и давления, именно Раулю Катце пришлось разводить на секс. Потому что рыжий в последнее свободное время предпочитал спать. Ну или лежать, вытянув свои непомерно длинные (для фурнитура, разумеется, потому что для блонди – в самый раз) руки и ноги и пристроив по пропитанному релаксирующим настоем ватному кружку на воспаленные веки…
    Дело закончилось конфузом.
    Нет, в кровати все было очень хорошо и ровно как надо, но потом генетик вроде бы отключился, рыжий влез за клавиатуру – и там-то его и застал полный ужаса возглас:
    - Мокро… Юпитер, мокро! Это что, воды отошли?
    Определенно, дилеру можно было смело начинать седеть. Воображение у него было закаленное, но богатое, и за несколько секунд перемещения от терминала к кровати он успел нафантазироваить себе целую лужу крови в самых разных интерпритациях… А получил в итоге генетика, с полным офигением рассматривающего собственную футболку.
    "I am not fat, I am pregnant!"
    - Ты охренел? Что там откуда из тебя должно было выливаться, по-твоему? Пересидел на своих бабских форумах!..
    - Но ведь мокро!
    Два мокрых потека и вправду красовались, перечеркивая надпись.
    - Вот Рагон, это…
    И тут - таки осенило генетика.
    - Это - не околоплодная жидкость. Странно, я ничего не помню подобного про химерийцев, но если исходить, что блонди – теплокровные… Это – молоко.
    Оба синхронно скривились:
    - Потом придется пить подавляющие таблетки, буэ-э-э. Фу.
    Ну и футболку пришлось поменять на что-то сухое, а потом – дилер вернулся к терминалу, генетик – под одеяло.
    Засыпать под мурлыканье эконом-пэтов – приятно, но и засыпать под клацанье клавиатуры своего монгрела – тоже неплохо, а свет из-за неплотно прикрытой двери давал малопонятное и очень приятное ощущение защищенности. Очень нужное – потому что предчувствие сгущающихся туч было все неотвратимее.
    Мы пели так, что вытрезвитель плакал...

  5. #25
    Турист
    Регистрация
    14.03.2013
    Адрес
    Нежный Новгород
    Сообщений
    33
    Глава 20.
    Под дулом стартового пистолета

    Входя в Синдикат, трудно быть не в курсе того, что происходит за пределами Амои, но только кто-то, кому Ясон доверял в полной мере, мог понять, до какой степени неважно все обстоит. Катце снова зачастил отлучаться из дома; неизвестно, сколько он зарабатывал на этих поездках и из чьего кармана шла эта оплата, потому что в первую очередь рыжий привозил информацию...
    - Ты в курсе, что за шпионаж сейчас расстреливают?
    - Во-первых, это и не шпионаж, какой из меня шпион? Так, торгаш средней руки... А во-вторых, не докажут.
    Что ж, информация Амои годилась почти любая. Ведь вовсе не требуется потрошить федеральные сайты, чтоб выяснить, как сильно уплотнен чей-то гражданский и торговый порт - и это при учете всех новых построенных площадей, или как на таможне несколько раз устраивали шмон на предмет всего того, что могло сойти за оружие массового поражения, что где-то поднялся спрос на горючее, а где-то - на продукты длительного хранения и бутилированную воду...
    - Думаешь, будет война?
    - Не знаю. Но в любом случае, пока все вроде бы тихо, лучше отсюда на какое-то время свалить. Пересидеть хоть на той же Белле. Там тихо - а они точно бы не стали сидеть ровно, если их кто-то прижмет.
    На вопрос, что творится, с Беллы прокомментировано было однозначно:
    …"А три новых урановых колонии? Территория-то спорная – значит, грызитесь, кто хотите, а прав будет тот, кто сильнее. А технологии, на них одну только лицензию продавать – уже озолотиться можно! Как в первый раз такое увидел, честное слово. Раульо, наверно, мне стоит вернуться за тобой пораньше".
    Но пораньше у старушки вернуться не получилось. На фотограмме из следующего письма она грустно отмахивалась от объектива, светя айсберговой белизной свежих лангет на правой ноге.
    "Прости, кажется, прежний срок приезда остается в силе – меня, похоже, не подумают отпустить раньше, хотя со спицей я вполне способна перемещаться при помощи палки. Хорхито, кажется, до безобразия запугал здешних медиков"…
    У Росари была уйма в разной мере сходных с ней генетически родственных особей: только в потомстве первого поколении их было пятеро, одиннадцать во втором, в третьем – полтора десятка. Большинство, как и полагается представителям одной линии, со схожими шипяще-шелестящими именами. А что говорить про то, что родственники ее давно умершего партнера и партнеры всех потомков тоже автоматически причислялись к родственникам… Рауль представил, как приперся бы, скажем, к тому же Лагату и, мотивируя генетическим сходством, попросил бы помочь заказать десерты для пати. Или, с той же мотивацией, попросил у Орфея в долг до следующего квартального гранта в лабораториях… Или, скажем, остался ночевать у Ясона… ладно, этот пример плохой. Во всех же других случаях господин Эм угодил бы в собственное коррекционное кресло прежде, чем "Хвала Юпитер!" успел бы сказать. Вообще, для этих всех дел почему-то сходный генетический материал подходил как кошке второй хвост.
    И неудивительно, что в итоге весь выплеск "чемоданного" настроя достался окружающим. Для Тэсс и ее отпрысков (в просторечии – "наглых тварей") закупались на время отъезда всевозможные консервы и витамины, а инструкцию по уходу любой фурнитур мог пересказать даже будучи разбуженным посреди ночи.
    Весь ассортимент маленькой одежды был разложен по цветам и запакован по размерам. На форумах писали, что все, что требуется для создания душевного комфорта, должно непременно быть при себе, и потому, кроме одежды, были упакованы еще и рамка из ракушек, и чип с полезной классической музыкой, и мягкий зеленый плед, и любимая чайная пара. И собственная одежда, та, на которую Рауль сейчас посматривал с вожделением и недоверием: а налезет ли она вообще когда-нибудь? И белье, которое надо буден носить в послеоперационный период, и домашние костюмы и обувь – одноразовая больничная одежда ведь безумно неуютная! И еще чип со сборником инструкций по фитнесу: ведь необходимо будет быстро привести себя в форму! И любимых сортов зеленый чай, который можно будет пить потом, сколько влезет, и на время поездки и приезда что-то вкусное, чего наверняка может не оказаться на Белле (хотя Росари и утверждала, что тот же вездесущий "Мебиус" открыт и там чуть не на каждом углу). И сборник рецептов джамилийской кухни: ведь на Терра-Беллисиме наверняка почти нет приличных ресторанов…
    Еще надо было взять хотя бы по минимуму всего необходимого, и потому – в шести вариантах была упакована гипоаллергенная белковая смесь нулевого и первого уровней. Бутылочки: стеклопластик, пластик, с клапаном, с крышечкой, антикварная из системы Родника – с ручной росписью и позолотой… Пустышки, салфетки, крема, средства для купания. Одноразовые подгузники. Проанализировав около полутора тысяч страниц словесной войны на форумах, Рауль выбрал то лучшее, что можно только было достать на Амои. Он даже еще раз наведался в закрытый питомник, где выращивалась элита, чтоб якобы для исследования и доработки взять образцы, предназначенные именно для блонди… Увы, с элитными питанием и гигиеной случился облом, потому что трое из подрастающих уже вышли из возраста мокрых штанов и сосок и еще один – уже тоже вовсю старался стать на путь истинный. После поездки в питомник Рауля снова сильно встряхнуло, потому что маленький блонденок бесцеремонно полез было к нему обниматься и даже расплакался, когда кто-то из обслуги, отчаянно извиняясь, быстро увел прочь. Этот вообще был каким-то некондиционным, и Рауль утешился только мыслью, что обязательно все исправит, когда вернется, непременно-непременно…
    С той частью необходимого, что была гораздо прозаичнее, дело чуть не застопорилось: кредитки федерального образца оформить оказалось почему-то почти невозможно… Ясону только руками пришлось развести – до такой степени все оказалось глухо. Хотя, в свете внешней политической ситуации – как-то не удивительно. Катце, по мере сил подключившись к этому благородному делу, сначала посоветовал не париться и сообщил, что у него во всех крупных федеральных банках по хорошему загашнику лежит. Получил в ответ "Я в подачках не нуждаюсь!" и разбитый о стену салатник (к слову говоря, пластиковый) и смылся на сутки. Вернувшись же, когда генетик успел перебеситься, рыжий ненавязчиво предложил оформить хотя бы часть счета через государственный банк Беллы, тем более раз уж все равно дорога туда предстояла.
    Минк от этого дурдома самоустранился. Ладно, это случилось не нарочно, ведь, днюя и чуть не ночуя в Синдикате, трудно принимать участие еще в чем-то, кроме как в попытках договориться с лидерами нейтральных планет о всяческой взаимовыручке. Хоть на той же Терра-Беллисиме с местным диктатором. Диктатор этот, жутковатого вида и до самых глаз заросший бородой мужик, пока что юлил, прекрасно осознавая, что эта "взаимная помощь" потребуется именно Амои и, возможно, совсем скоро – как бы тут не упустить, чем поживиться!..
    Рики тоже старался под горячую руку в такие бешеные дни не попадаться, хотя и терпел, если срывались именно на него, так что только оставалось время от времени с грустью констатировать предел его терпения:
    - Удрал, сученыш.
    Чокнутая же со свойственным ей пофигизмом притаскивала в жуткой кружке успокаивающий сбор и очередную ампулу от тонуса: в последнее время резервной копии становилось все теснее и, наверно, от бесконечных прицельных пинков все мышцы в животе будто каменели…
    Рыжий откровенно прифигел, когда оказалось, что на Терра-Беллисиму полетят всего три контейнера с вещами, бытовыми принадлежностями и мебелью. И что всего-то три представителя говорящей мебели отправятся вслед за Раулем туда же: кто-то же должен будет обустраивать его быт там, на чужой планете! Ведь Рагон его знает, на что способна и как хорошо обучена вольнонаемная прислуга из местных – вдруг там даже на всеобщем разговаривают единицы… Или разговаривают на уровне еще худшем, чем их диктатор – хотя диктатор Гарсиа, ушлый на редкость, просто иногда очень своевременно мог притвориться полуграмотным и не ответить на какой-то особо каверзный вопрос.
    От избытка восторгов по поводу переезда Катце предложил не мелочиться и забрать всех фурнитуров и всех пэтов ("Как ты узнал, что я беру с собой Мимею?!") в придачу. Кошек, библиотеку, терминал. И всю домашнюю мебель, включая антикварный обеденный стол из золотого дуба, гардероб в несколько тонн весом и гарнитур из изумрудной гостиной. И лаборатории со всем их оборудованием, включая сотрудников и виварий. И вообще никуда не лететь, а тупо пригласить прямо в Танагуру всех, кого надо…
    Они вообще на почве такого предотъездного настроя стали часто ссориться. Мирились, конечно, теперь куда жарче, но потом все начиналось по новому кругу: Рыжего кой-то хрен тянул все подстебывать, блонди – моментально вспыхивать обидой. Это тоже выматывало – так что Рауль с тоскою посматривал на календарь:
    - Юпитер, скорее бы…
    И вправду, скорее бы – на него уже косился, наверно, весь Синдикат: ведь в присущую блонди безупречность никак не вписывалась талия шестидесятого размера. Юпитер пока молчала, но у нее, очевидно, нашлись проблемы посерьезнее не лучшим образом выглядевшего блонди. В конце концов, Леон Клер, когда допился с туртапскими послами до налоговых льгот на ближайшие пятьдесят лет, потом неделю выглядел так, что краше на утилизацию отправляют, и благоухал, будто только что с экскурсии на спиртозавод вернулся… А вот тварь, продолжавшая крысятничать в Амойской сети и атаковавшая правительственные терминалы с редкостной настырностью, – это да, это проблема. Федералы гадить умели. И любили. Орудовал тут явно профессионал – однажды, когда на вымотанного Катце напал приступ разговорчивости, Меченый посетовал, что, если бы не изначально заложенная в элите неспособность на предательство, можно было б подумать, что сеть аккуратно и методично ломают изнутри… Это злило, это было противно, и снова думалось, что уж скорее бы.
    Скорее бы – сидеть себе в теплом климате Беллы, гулять среди густой парковой зелени, заниматься обработкой теории, благо и сеть работает, и все работники достаточно натасканы, чтоб справиться без непосредственного присутствия главы. Спать, читать, сидеть в сети. Раздавать указания фурнитурам – чтоб точно вовремя выдавалось питание блонденку и чтоб в достаточной мере было свежего воздуха и солнечного ультрафиолета… (Паника: такой важный пункт, как прогулочная коляска, вспомнился уже после отправки вещей! Конечно, ничего нельзя пускать на самотек – непременно случится что-то ужасное! И хотя Катце сказал, что все поправимо и что можно заказать все почтой сразу на Терра-Беллиссиму, но ведь как можно что-то приобретать, не осмотрев и не проверив со всех сторон, не убедившись в отсутствии какого-либо брака – ведь пока все это будет меняться по гарантии, сколько времени пройдет!..) Скорее бы. Греться на солнышке, а не дышать весенней промозглостью, работать только по сети, а не носиться по лабораториям, которые в принципе – зона повышенной опасности. Пить причитающиеся витамины и колоть только те же витамины и кроветворные, а не спазмолитики и успокаивающие…
    Блонденок все больше отъедался. Жить ему становилось все теснее, и потому ворочался он теперь не так часто, но с гораздо большей силой: от этого кожа на животе шла ползучими буграми. Резервная копия ерзала задницей по печени, по печени же стучала пятками, пихалась локтями и коленками все стороны – так, что даже футболка подпрыгивала.
    - А теперь он танцует джигу у меня на желудке, - морщась, сообщал Рауль. – У меня сейчас весь обед полетит обратно – его просто выпнут!
    На фоне этих всех переживаний и все сильнее уменьшавшегося места под еду, постоянно хотелось уже не есть, а жрать. Становилось понятно, что резервная копия по крупности теперь слегка опережает средние человеческие показатели и гены блонди, несомненно, доминируют – гордости это не то чтоб сильно добавляло, но и периодический соскок с диеты не так сильно бил по совести.
    Еще сильнее, чем хотелось есть, клонило в сон. На всех сайтах дружно, будто сговорившись, сообщали, что организм просто старается отдохнуть впрок и что потом нормального сна не предвидится еще очень долго. Это явно писалось для тех, у кого в доме нет нормальной прислуги, но советом генетик пренебрегать не стал. Был рядом Меченый – подгребал под бок его, даже не столько тискаться и целоваться, сколько успокоиться об тепло рядом и перекинуться парой фраз; в противном случае, если рыжий где-то снова пропадал, – Рауль тянул под бок урчливую теплую кошку. Правда, болтать с эконом-пэтом было почти не о чем, и все равно какой-то кусок сознания оставался бодрствовать: когда там прошуршит в коридоре дверь и бесшумные шаги по мягкому ковру, наконец… Почему-то ничье чужое присутствие так хорошо не успокаивало и не радовало. Даром что Мимея вечно была на расстоянии вытянутой руки, как-то взяв на себя обязанность таскаться следом с корзинкой фруктов, выпечки и книжками. Ровно так, чтоб всегда быть с каким-то перекусом наготове, а по приказу - сесть возле ног и, торопливо пролистнув до нужного, начать со свежей страницы:
    - …"Нина Джаваха-алы-Джамата, но ты меня попросту зови Ниной. Хочешь, мы будем подругами?.."
    Ох и оконфузились они однажды с этим чтением! Признаться, Рауль даже не подозревал, что такое хранится у него в библиотеке – он, если честно, просто коллекционировал редкости, сам практически не заглядывая во что-то, что никак не было связано с наукой. Совсем старинные же фолианты предполагалось только рассматривать и восхищаться, что раньше умели делать вещи на века и что это хрен-знает-какой век, да, господа, мое последнее приобретение, едва достал даже через подпольный аукцион… А не сидеть, в четыре руки размазывая по лицам сопли и слюни, а на панический вопрос припершегося дарка сообщить коротко:
    - Умерла!..
    Дарк там едва на месте не превратился в сильвера и только потом уже сообразил, что всему виной – очередная подшивка пожелтелых листов. Словом, что там дальше стало с терранцем-фурнитуром Томом, никто так и не узнал, а все книжки теперь проходили через строгую цензуру монгрельских глаз и выдавались заведомо те, в которых главные герои благополучно доживали до финала.
    - Это Рагон знает что, - шипел и плевался Минк. – Раньше-то как все было проще! Или кататься поехали, или в спальню пошли, или по кабакам шататься помотали, а теперь его еще не сразу от читалки оторвешь… Но это хрен с ним! Тут раз на приеме кто-то из сивенских дипломатов высказал, не иначе решил умным показаться, что-то про модификаторы поведения… пока все там с общими фразами какими-то, Рики как начнет нести свою какую-то околесицу! Весь прием нафиг. Тарахтят про какого-то Фрейдиса и еще кого-то, исписали целую пачку бумаги какими-то своими схемами. Про пэтов забыли нахрен, банкет начался на двадцать минут позже. А потом – вообще позор. Посол-то был не совсем в курсе, с кем он тут разорялся, ну и вежливо так: "К сожалению, мы не были представлены друг другу с самого начала, молодой человек. Я – Рихард Талисс, кавалер ордена Семиконечной Звезды и официальный представитель Сивенны, галактика Рей". И руку протягивает. А Рики, мать его, как было, так и брякнул: "А я – Рики-монгрел с Кереса! Я вообще-то Ясону зашел сказать, что домой приду поздно, меня пацаны гоняться по восемнадцатому кольцу позвали"…
    Мы пели так, что вытрезвитель плакал...

  6. #26
    Турист
    Регистрация
    14.03.2013
    Адрес
    Нежный Новгород
    Сообщений
    33
    Глава 21. Если не наступает послезавтра

    Росари вернулась на Амои ровно в заранее оговоренное время, но почти на сутки позже, чем значилось в координатах прибытия.
    - Задолбали, шесть раз документы проверять лезли! Извини, но при всей открытости пространства это очень сильно напоминает мне оцепление! Да еще и в сумках мало им скана, так полезли – все перемято теперь, и домашние конфеты теперь не такие мягкие – а ведь так хотела похвастаться, как моя Карменсита цукаты ваяет – золотые руки у внучки!..
    Вид у бабули был, если честно, не самым цветущим, а "передвигаться с помощью палки" означало – кое-как хромать с помощью костыля. Вдобавок выяснилось, что из больницы старушка просто-напросто сбежала:
    - Они запрещали мне курить, а младший персонал – сплошь девки, ни одного мало-мальски симпатичного парнишки!
    Рауль только смеялся, силясь представить тот клуб самоубийц, что намеревался разлучить бабулю Гонсалес с ее сигарами. Представить оказалось сложно.
    - А еще такой вопрос: там до меня слух дошел, что какой-то анонимный благодетель пожертвовал окружному госпиталю его три годовых бюджета, и все прицельно на женское отделение и детскую реанимацию…
    Агентурная сеть у окруженной толпами родственников Росари была поставлена почти на профессиональном уровне.
    - Это – не я! – честно сообщил Рауль. Потому что сам он внес пожертвование, соразмерное одному и только на детей.
    Наверно, лишь с приездом Росари Рауль понял, что самым настоящим образом скучал. Не так, как скучал по Катце, но все же – настоящая волна иррациональных и не присущих нормальным блонди эмоций накрыла с головой. Хотя где тут нафиг нормальные, одна сплошная психушка вокруг, а с сборами в дорогу каждый день – как в дурдоме именины… И, наверно, только в силу собственной нестандартности в таком бедламе существовалось уютно и правильно. И привезенные в гостинец лимонные фигурки, грошовые цукаты, сделанные невесть в каких условиях и без соблюдения стерильности всех стадий процесса, оказались самыми лучшими цукатами в мире. Как, наверно, все, что готовится специально и от всего сердца.
    Рауль прикидывал, сколько у него времени остается, чтоб лететь без риска, но разум на этот раз оказался в проигрыше, и даже робкие возражения интуиции остались без внимания. Ладно, это не было совсем мгновенным решением, но двух суток наблюдения за не слишком бойко хромавшей по дому в Апатии Росари оказалось достаточно для его принятия. Конечно, среди блонди встречаются и сволочи вроде Лагата, и лихие алконавты вроде Клера, и унылые задницы вроде Зави, но это не повод становиться неблагодарной сволочью самому. И потому генетик решительно заявил, что лишняя неделя на Амои решающей роли не играет:
    - Если кое-что, что в работе, поставить на стоп-режим, то биосинтез кости займет не больше двух суток!
    Росари попыталась отмахнуться, и Консул придерживался того же мнения, но генетика было уже не переубедить: любая попытка сохранить былую шустрость заставляла бабулю закидываться анальгетиками. Даже Минк, стоило погоде чуть начать чудить, сам того не замечая, начинал потирать свои шрамы, а что уж говорить, если в кости в ноге - настоящее орудие пытки, даже если качественное и из гипоаллергенного сплава!
    - Обижусь! – на всякий случай предупредил Рауль. И демонстративно поморщился, гладя себя по пояснице: это было одним из методов давления на психику окружающих, которые сразу глотали собственные разумные доводы и едва не начинали бегать по потолку. Жаль только, что нельзя было взять такой способ на постоянное вооружение…
    - Хрен с тобой, Раульо, - милостиво дозволила бабуля. – У вас-то хоть в обслуге есть, кого за задницу схватить? Или тоже сплошь воблы милосердия?
    - Если только не элитных – эти не поймут.
    - Ага. Провинция-с, не поймут-с… - подтвердил Рики.
    - Можно устроить приватное пэт-шоу! – так и не понял Консул.
    - Раульо, я хочу остаться здесь жить, раз тут даже в лазарет разрешают шлюх таскать…
    Следующим утром биосинтез начался; от пэтов Росари все-таки решительно отказалась, зато прихватила ящик сигар, флешку с десятком сериалов и Мимею с ее книжками:
    - Умыкну девочку на пару вечеров – не думаю, что сидеть перед экраном в гордом одиночестве – слишком весело. Хоть поговорить будет с кем…
    В доме без рыжего было уже как-то пустовато, а без Чокнутой – оказалось еще пустее. Рики, кстати, тут же бессовестно спалил своего босса в отсутствие бабули:
    - А ведь это он два лимона на больничкин счет положил! При мне еще сказал, что как раз по одному на детское и на взрослое… и что все равно хрен бы смог обналичить и отмывать бы задолбался, потому что это у него через третью кассу пришло.
    - Вот он – истинный размах его робингудства!..
    За то время, что была прикована к биосинтетической установке, Росари накопила изрядный запас нерастраченной энергии. И едва обретя подвижность, снова взялась за старое: раздала множество ценных указаний, разогнав по делам всех, кто под руку подвернулся, раскритиковала выбор колясок и лично дернула в торговый квартал и там довела до легкого сумасшествия местных консультантов…
    - Что не понадобится – то ведь всегда можно сдать или обменять! Прекрасно можно будет взять с собой, арендовать контейнер в грузовом отсеке…
    Про три контейнера вещей Росари, конечно, никто ничего не сказал.
    Внезапно выпавшая лишняя неделя до отъезда пришлась кстати: Рауль все-таки дождался Меченого. Упаси Юпитер кто узнал бы, да и самому становилось смешно, но как же дико скучалось по рыжему – это вовсе не убиралось ни в какие рамки! Самое забавное, что вместо торжественного вечера рыжий просто и вульгарно прямо на кухне быстро смел то, что было вынуто из холодильника (монгрельские повадки неискоренимы – переросток тоже обожал жрать не отходя от места, где еду нашел, а на робкое хозяйское предложение сначала здороваться отвечал, что перепутал: "А че, тоже блондин, тоже двухметровый, тоже холоднючий")… А вместо длинной ночи в спальне Катце бесцеремонно замотался в одеяло, похлопал осоловелыми глазами и попросил:
    - Все утром, договорились? – и уже через минуту вырубился.
    Все шло не как у людей. Но, кажется, у рыжего был дар успокаивать одним своим присутствием.
    Стойкий парниковый эффект, бывший привычной погодой для Амои, время от времени давал сбой, и это было замечательно.
    Это было потрясающе – когда кроме двух крупных и ярких лун проступали еще и невиданной красоты планеты и созвездия, а поверх всего этого – мелькал и осыпался чудесный метеоритный дождь. Грешно в такую ночь спать – в такую ночь надо или шататься, или просто до полного заледенения торчать на балконе… Кажется, Катце предпочитал последнее: руки у него оказались абсолютно холодными, хотя пепельница уже была до краев полна окурками, а времени было уже даже не за полночь. И пахнуло от него не столько табаком, сколько такой вот чудесной ясной прохладной ночью – именно в такие когда-то давно, еще во времена элитной академии, сердце ни с того, ни с сего начинало ломить и болеть – пусть без боли в привычном понимании этого слова. Теперь Рауль знал, что такая боль называется тоской.
    - Надеюсь, ты не босиком.
    - А ты чего тут мерзнешь?..
    - Так. Хорошо ведь, да?
    - Хорошо. Даже странно…
    И вправду было хорошо. Ночь, город, звезды, ветер, теплая рука на плече и край чужого свитера, под которым невыносимо тесно и хорошо отогреваться вдвоем, обветренные губы, целовать которые – хорошо просто до сердечной боли...
    - Я не боюсь, честно. Так, странно немного. И я ведь никогда не выезжал так далеко и надолго… Но все равно, как подумаю – делается не по себе.
    - Всего два месяца. Это совсем мало, ты и не заметишь, как пройдут. И все у тебя будет хорошо, обещаю. Ты же блонди, твою мать, у вас все и всегда идеально…
    Они сбивались и снова несли всякую успокаивающую чушь, будто подростки задыхаясь от подкатившей к горлу нежности и еще чего-то, тоже не называемого вслух…
    - Послезавтра.
    - Послезавтра, да.
    И повторяя зацепившееся в памяти от щедрот Росари:
    - Ин манум туо, Домини…
    А утро началось с визита Ясона. Катце к тому времени давно был уже на ногах – судя по теням под глазами, он проспал от силы часа два, не больше, и только генетика пожалели, до последнего позволяя отдохнуть.
    - Ты только не переживай! – предупредил Минк таким тоном, что можно было смело отставить переживания и сразу начинать панику. – Тут такое дело вышло – кажется, орбиту уже два дня пытаются заблокировать и, похоже, что успешно… Они не атакуют и пока не предъявляют никаких требований, но навигационная система с сетью радаров были взломаны…
    На рыжего жалко было смотреть. Сколько он убивался над тем, чтоб приводить в порядок систему – и все-таки его переиграли.
    - Будем улетать сегодня. Пока они не начали вести себя агрессивно, есть шанс вывести шаттл…
    - Я это знал – что ничего тут как у людей не будет! – огрызнулся Рауль. Малоприятно было носиться мимо Консула туда-сюда в домашних тряпках, но еще малоприятнее представлялись дальнейшие перспективы. Рявкнул на Мимею, попытавшуюся лезть с чаем и кашей. Что-то опрокинул, что-то разбилось, но в целом был готов к выходу в рекордные сроки.
    По линиям класса А с утра было ездить так же неловко и медленно, как по другим, а кортежем из трех машин – тем более. Какой-то настырный сапфир мало что подрезал кар, на котором перемещались в хвосте такой колонны фурнитуры и упакованные в багажник остатки вещей, так еще и наорал, что всякая шваль на нормальные дороги суется.
    Первым заметил неладное Катце. Одновременно с Ясоном заметил: в утренней хаотичности наблюдалось больше упорядоченности, чем обычно, и упорядоченность эта была за счет…
    - Андроиды. Слишком много, будто какой-то правительственный праздник наметился, ты не припомнишь?..
    - Или правительственный переворот. Угадай, на что я ставлю.
    Если бы ставку Катце все же приняли, навряд ли бы получилось с нее озолотиться, потому что никто не поставил бы на другое. И чем ближе к порту, тем понятнее это становилось. И то, что машину Консула ненавязчиво, но решительно "пасли" от самых дверей Эоса.
    - Через тридцать секунд будет крытая стоянка, там притормозим! – предупредил по локальной связи Рики. – Кажется, придется переходить в плану "Б"…
    - Что еще за план "Б"?
    - "Бежим, бля!" - вот что за план! – отрубил гениальный стратег, уходя на поворот.
    На стоянке монгрел первым делом залепил камеру слежения, с помощью резинки выстрелив вынутой из кармана клейкой черной дрянью.
    - Инфракрасные нае… обмануть гораздо легче. По ходу, счас покатушки устроим прямо цивильному уровню. Да снимай ты свою шкуру, что ли!
    Учатся ли люди и не совсем люди понимать друг друга без слов, сколько-то времени проведя вместе? Потому что Минк даже не стал переспрашивать, стянув с себя верхний сьют и только уточнил:
    - Тонировку совсем глушить не буду, пусть капюшон просто набрасывает.
    Сьют достался одному из фурнитуров, равно как и место в ярко-алой машине, в то время как в облупленный кар, на котором обычно обслуга каталась за покупками, перебрались Рауль и Росари. И Мимея, а сам Рики – влез за руль.
    - Нахрен глушим навигаторы! – приказал он в микрофон. – Выруливаем сами, пока я не сказал…
    - Траса А-шесть, до первого падения уровня передвигаемся с такой же скоростью, - голосом Ясона отозвались динамики. – Дальше – гони куда знаешь…
    - Погнали! – дал отмашку Катце.
    И погнали. Все в том же неспешном ритме – почти прогулочная скорость и демонстративное соблюдение правил движения. И даже с всеобщей заминкой, когда уличные баннеры синхронно мигнули и на секунду погасли. А потом – картинка на всех сделалась до омерзения одинаковой, отразив бледное породистое лицо Гидеона Лагата.
    - Далеко собрался, Минк? Возвращайся, у меня есть небольшой разговор… Если что – порт уже перекрыт, не сомневайся.
    - Сам себе соси! – пожелал гулким шепотом Минк.
    А несколько секунд спустя уже действительно – погнали.
    Мы пели так, что вытрезвитель плакал...

  7. #27
    Турист
    Регистрация
    14.03.2013
    Адрес
    Нежный Новгород
    Сообщений
    33
    Глава 22. И на зов помчались в синие туманы…

    По совести говоря, Рауль предпочел бы, чтоб за рулем оказался Меченый, а не нахальный переросток. Но, увы, пришлось отметить, что все-таки водителя выдали самого лучшего из всех возможных, хотя первая реакция была однозначной:
    - Ты что творишь, акробат хренов!
    Консульская машина ушла вперед и вверх, синяя – на подъем, а битая – по разделительной нырнула вниз. И снова нырнула – с разгона проскочив ограждение. Машинный антиграв оказался гораздо мощнее, чем можно было предположить, и их почти не встряхнуло во время приземления на встречку другой ветки. Вообще не встряхнуло – хотя, если судить по внешнему виду, такая поездка должна была стать последней и для кара, и для седоков.
    - Пашет, малышка! – довольно промурлыкал дарк, пока пассажиры пытались немного прийти в себя. – Сам ей двигатель от "Даблстаара" ставил!
    - Мать т-твою, непризнанный гений, за д-дорогой смотри! – смог выдавить генетик прежде, чем снова случился скачок вниз.
    Если судить по манере убегать, монгрел явно был в родстве с крысой, которая старается спрятаться поглубже и среди всякого мусора: несмотря на множество скачков и петель, они довольно быстро двигались в сторону Кереса. Двигатель от гоночного аэрокара – чудесная вещь, особенно в сочетании с хорошо обученным водителем. Но повторить подобный маршрут Рауль не отважился бы ни за какие миллионы. Любителей высоких скоростей тут вообще, кроме Рики, не было… А от мыслей, что придется прятаться в Кересе, становилось откровенно не по себе. Тем более что переросток, будто угадав мысли Эма, остановился возле каких-то невзрачных складских помещений.
    Постучал ботинком в дверь:
    - Пипл, выгребайтесь!
    "Пипл" в количестве четырех бандитских рож "выгребся" на раз:
    - Опа! Привет, цыпа, привет, бабуля! При… типа здрасте тоже. Че вы, попали? По ящику на пятом шоссе такая заваруха творится…
    - Этих – довезти до "Белого плаща", - велел дарк, - а я того… Че там хахаль без меня отжигать будет, что ли. Покатаюсь еще.
    - Рики!
    - Да в лучшем виде довезут, че дергаетесь!
    - Рики, там вещи в багажнике!
    Дарк, кажется, беззвучно выматерился, но послушно выпотрошил багажник:
    - Пацаны, закинете им и шмотки сразу же…
    - Рики!
    - Че еще?
    - Рики, будь осторожнее, ну, в меру собственной испорченности… То есть я не то хочу сказать! Спасибо… и…
    - Да че мне сделается.
    В углу ангара с байками и какими-то коробками неправедным трудом нажитого барахла моргал древним экраном старый телевизор. Из него слышалась стрельба на пятом шоссе. Отвратительно воняло застоявшимся горючим.
    Как это ни странно, из трущоб они снова выехали в достаточно чистый район, и, более того, "Белый плащ" оказался знаком Раулю по зимним посиделкам с Рики. Кажется, даже хозяин смутно узнал Рауля, правда, покосился главным образом на вплывший впереди самого хозяина живот и только вздохнул:
    - Да, не вовремя тебя… - а сопровождающих женщин и вовсе почти не удостоил вниманием. Ключи выдал и предупредил:
    - Лифт там не работает, но тут всего третий этаж, уж как-нибудь…
    Тихая гавань, она же конспиративная квартира, оказалась уж слишком конспиративной – маленькой, захламленной, а отсутствие лифта объяснялось просто: она была в пристрое, и из этажей выше тут был только чердак.
    - О! – кто-то из Бизонов подцепил валявшуюся на входе тряпку. – Моя футболка, а я гнал, что ее украли!
    - Склад химического и биологического оружия, - Росари шумно и тяжело дышала даже после такого невысокого подъема и на плохую ногу припадала сильнее обычного. От этого делалось еще грустнее и тоскливее, чем от взгляда на все окружавшее запустение: мало что умудрился влипнуть сам, так еще и втянул всех окружающих в это самое… не лучшее приключение.
    - Да ладно, с другой стороны – райские условия! Крыша-окна целы, вода… О! – обрадованно крикнула Росари из кухни. – Вода тут есть даже горячая! И слив работает! И электричество!..
    - Точно! И консерва в холодильнике какая-то была! Ну мы, это, пойдем. Жратвы человеческой еще Люк потом привезет или у хозяина спросите, что срочно…
    К слову говоря, телевизор тут почти не работал: кабельного вещания в доме не было, а на передвижной порт никто не думал раскошелиться – в конце концов, сюда не ящик смотреть приходили. В итоге – только три социальных канала, сплошь загруженных рекламой и сериалами, а судя потому, что нынче сериалы шли без всякого перерыва, то насчет утреннего инцидента на дорогах Танагуры мало что смогли придумать пока вменяемое. Тут было непонятно, радоваться ли этому молчанию или начинать скорбеть – и генетик в прострации бродил по трем крохотным комнатушкам, крошечным, будто душевые кабины, – пока Росари и Мимея, вооружившись тряпками, пытались привести убогое убежище в пристойный вид. Сильно и зло швырялась резервная копия, будто пытаясь отомстить за сегодняшние попрыгушки и пнуть побольнее – на самом же деле ей перепало слишком много разных гормонов и маловато кислорода, вот и бесилась.
    Ужин был тоже далек от совершенства: гретый на плите консервированный картофель с тефтелями из синтетического мяса больше всего напоминал Раулю по вкусу картон и оставлял во рту неприятный привкус крахмала. И, наверно, только намерение Мимеи, если на то пойдет, то накормить с ложки, но накормить, заставило не отказываться.
    Сон в первую ночь здесь, в "Белом плаще", будто потеряв во время сегодняшних блужданий своего хозяина, явился только к утру. Вообще засыпалось тут как-то тяжело: отсутствие постельного белья и пижамы, запах влаги и затхлости отовсюду…
    - Условия тут райские. Но я тут явно в аду.
    А еще блонди понял, что все так же по привычке продолжает ждать кошачьи-бесшумных шагов в прихожей.
    Несколько дней были похожими один на другой и оттого показались Раулю сплошным безвременьем, серым от тоски и все покрывавшей пыли. В апартаментах в Эос стараниями фурнитуров все вечно блестело и всегда поддерживалась оптимальная температура, здесь же было для чрезвычайно чистоплотного блонди слишком грязно и чересчур сыро…
    Росари, к счастью, хотя бы с какой-то долей депрессии помогла справиться. Своеобразно так справиться: без всяких околичностей вручила таз с тепловатой водой (насчет горячей она поначалу, конечно, погорячилась) и тряпку:
    - Когда есть какое-то занятие, время всегда проходит легче и быстрее.
    Генетик думал возразить, что скорость течения времени остается неизменной… Но плюнул и взялся за тряпку. Что там шло быстрее или медленнее – Рагон с ним, но незаметнее пролетало – это точно. Слишком деятельный для блонди, Рауль, даром что сетовал на постоянную усталость, не мог найти себе места, когда ему выпало время сплошного безделья. Внезапно в шкафу-стеллаже, разгораживающем большую комнату на две маленьких, обнаружилось постельное белье, и это было почти настоящим праздником! Престарелая (про такие культурно говорят – "винтажная") стиральная машина оказалась еще очень дееспособной, хотя скрипела и тарахтела, будто древний реактор: в ее жадную прямоугольную пасть полетели и простыни, и та одежда, в которой уезжали, и плед с дивана, и даже потерявший вид сьют - чтоб через два часа быть выплюнутыми в облаке горячего пара абсолютно чистыми. А выдавшийся без дождя день и почти свежий воздух в открытые окна (как самая легкая на подъем, Мимея бойко лазила по подоконникам, ковыряя давным-давно не приводившиеся в действие замки) прогнали затхлость почти окончательно. При всей убогости с теснотой, с древней мебелью и бытовой техникой доисторических времен, здесь теперь было хотя бы опрятно и чисто. Когда Люк привез сюда про запас еду – много еды, правда, сплошь в виде консервов или сублиматов, то только присвистнул, подняв большой палец. Или он просто среагировал на голые ноги лазавшей по столу Чокнутой?..
    Признаться, от таких физических упражнений аппетит и сон отчасти вернулись прежние: возможно, от усталости и потому что в прибранном проветренном помещении сделалось легче дышать. Рауль не морщился и уже не кое-как скреб по дешевому пестрому пластику тарелки. Правда, с Росари генетик чуть не поссорился, в какой-то момент поняв, что себе и пэтке она накладывает еды чуть не вполовину меньше, чем ему.
    - Была бы Мея тяжелая – ей бы больше досталось. А так – хрен знает, сколько еще с этим запасом куковать придется.
    - Не будет хватать – есть кредитки. А если совсем жопа – попрошусь в баре посуду мыть за жратву.
    До того, чтоб мыть посуду в кухне, дело, конечно, не дошло, и кто-то из Бизонов еще всякое нужное привозил, и деньги удалось обналичить – правда, тратиться было все равно мало на что, потому что свое убежище они практически не покидали, даже в бар не спускались. На улицы выходить было тревожно всем: даже из-за того, что периодически где-то далеко или не очень выли полицейские машины и характерно свистели одиночные выстрелы, а потому, что Танагуру теперь по большей части накрывало тишиной. Тишина была еще тяжелее. Как утверждал хозяин, в "Плащ" заходила едва ли треть от прежнего числа посетителей. Люди предпочитали сидеть по домам: все еще не было понятно, чего ожидать от произошедших перемен... А вообще – еще и никто не хотел привлекать внимание большими тратами денег. Разве что послали Норриса за тремя нормальными одеялами, потому что для сна тут мало что было приспособлено.
    И уже потом запоздало все сообразили, что можно было б купить и сетевой порт. Потому что голод другого рода ощущался и ощущался довольно неприятно: все время здесь, в "Плаще", было временем, проведенным практически в информационном вакууме. На бесплатных каналах ситуация освещалась по минимуму – пару раз в сутки на экране появлялся Лагат и вещал своим бесцветным голосом что-то долго про позорность существующего на Амои порядка вещей, о ценностях демократии, и коротенько – о том, что прежний глава Синдиката пытался покинуть Амои и имела место попытка к бегству…
    Что ни про кого из исчезнувших не упоминалось в качестве задержанных только и радовало. И больше, собственно, радоваться было нечему: сам домовладелец, или, скажем так, баровладелец, не слишком жаждал выхода во внешний мир, но милостиво предложил покопаться в хламе на чердаке:
    - Там вроде антенна валялась старая, вам можно будет подключить.
    В результате Мимеиных полазушек по лестнице в квартире тоже образовалась свалка. Что делать, если слово "антенна" было для Чокнутой абсолютной бессмыслицей, а в этом доме, кажется, не выбрасывали и не утилизировали вообще ничего? Старые вешалки, поломанная сушилка, древний волновой транслятор в облепленном эротическими картинками треснутом корпусе, велотренажер без педалей, коробка со старыми ботинками, микрофон для караоке (без караоке)… Рауль плюнул, назвал девчонку безголовой курицей и отправился на чердак сам. Зря отправился, потому что устал, как фурнитур, весь увешался паутиной и соплями, но ничего нужного и даже отдаленно напоминающего купол домашней антенны там не нашел.
    А вернувшись, застал эпическую картину: на всю хибару гремела музыка – это пел оживший транслятор! Росари увлеченно колупалась в кнопках и рычагах настройки (откуда-то из разъемов на боковой паннели торчала причудливо погнутая вешалка), а Мимея на столе аккуратно ошкуривала складным ножиком оборванный провод микрофона.
    - Вы еще бы подтанцовку из соседнего бардака позвали!
    - Ща. Если прокатит, то будет нам и подтанцовка, и бэк-вокал, и зрителей полная халабуда…
    Музыка сменялась скрипом или шипением.
    - Раульо, ты знаешь, что это? И что это – работает в обе стороны?.. То есть должно в обе? Если микрофон удастся воткнуть куда надо.
    - Переговорное устройство? Связываться с К… с кем-то по комму – это привлечь внимание и к себе.
    - Для начала – послушать, что творится в мире, а потом – по комму не обязательно. Я попробую связаться с Хорхито, чтоб попытался нас отсюда вытащить.
    - Что за…
    - Мой старший. Он все-таки не последний гуманоид на Белле, а пригнать маленький катер не так проблематично, как большой крейсер…
    - Росари, один вопрос: как ты до сих пор живая и на своих двоих?
    - А хрен его знает. Правильно питаюсь и соблюдаю режим, наверно.
    Микрофон, присобаченный к транслятору при помощи проволоки и маникюрных ножниц (и тихого мата), ответил коротким гыком.
    - Ин манум туо… Хорхито, ихо!..
    Росари выходила в эфир еще два раза; один из них – даже специально во "время тишины", но динамики пока что отвечали молчанием. Зато – немного развеяли тоскливую беспросветность, когда удалось поймать полицейские переговоры: ювелирности у Лагата, кроме как на банально вырубить Юпитер, не хватило, а вместе с ней накрылось еще много нужного для контроля над Амои – почти все, что было хоть как-то автоматизировано, вся внутренняя связь, большая часть автомониторинга... И видимость порядка в Танагуре теперь поддерживали лишь усиленные патрули – и то в пределах собственной досягаемости.
    На этой радостной волне совсем не удивительным оказалось то, что вечером в дверь осторожно поскреблись ключом – а потом на пороге появились…
    - Рико, ихо!
    - Минк, ты?
    Мы пели так, что вытрезвитель плакал...

  8. #28
    Турист
    Регистрация
    14.03.2013
    Адрес
    Нежный Новгород
    Сообщений
    33
    Глава 23.
    Анестезиолог, наденьте маску,
    Расскажите больному сказку!

    Вид у гостей был тот еще. Исцарапанные, грязные – не просто грязные, а какие-то пропыленные насквозь; Ясон щеголял старым желтеющим кровоподтеком на скуле, а Рики – характерным круглым следом от шокера – у куртки как раз не хватало рукава на той руке.
    Даже если гуманоид почти не ест неделю или две, он не может так быстро исхудать до крайности – эти двое и не выглядели чересчур худыми. У них обоих всего-то чуть сильнее проступали скулы на лицах и под воспаленными глазами залегли темные круги. Проступили все мышцы и сухожилия на теле – Рауль даже потерялся, пытаясь подобрать слово:
    - Минк, какой же ты…
    - Похожий на собственный скелет?
    - А вы, - дарк вынырнул из-под хозяйского локтя, - похожи на… Мне можно потрогать, да?
    И, не дожидаясь разрешения, полез лапать за живот, будто проверить, на месте ли резервная копия. Резервная копия, должно быть, спала - она была в последнее время на удивление мирной, очевидно, уже смирившись с окружающими неудобствами.
    - Какой же огромный… наверно, даже ног совсем не видно, да?
    - У тебя удивительная способность говорить в качестве комплиментов редкие гадости, дарк!
    - Это - не гадость! – монгрел едва ли не терся о Рауля, будто ласковая кошка, точно так же ныряя под ладонь жесткой от многодневной грязи головой.
    - Вам что сначала: есть, пить или общаться?
    - Мыться!
    - Жрать!
    - Сразу видно, кто рос на помойке, а кто – как человек…
    - Я – не человек, я – блонди, и я уже весь воняю и просто чешусь!
    - Да ладно, может, это и не от грязи, а просто вши…
    Консул только плюнул – и торопливо исчез в ванной, явно прилагая все усилия, чтоб не поскрести по голове пятерней. Рики помялся, но отцепился от генетика и с виноватой улыбкой сбежал следом.
    - Песец ванне, - вздохнула Чокнутая. И очень аккуратно берясь двумя пальцами (фраза про вшей явно запала ей в душу), утащила из прихожей всю запакощенную одежду в стирку. – Если они там перепихнуться задумают – провалятся к соседям нахрен.
    Как ни странно и парадоксально это звучит, Минк и его переросток использовали ванную по назначению. И даже самостоятельно кинули стираться остальные тряпки, кажется, именно ими заодно вытерев напрочь залитый пол.
    Потом все сидели в кухне – оба бродяги ужинали, между делом пересказывая последние новости, оба – с красными от теплой воды лицами; у монгрела волосы топорщились бесовскими рожками…
    - Катце договорился с кое-кем из старых знакомых: через две недели пригонят грузовой шаттл, на нем и выберетесь. Эм, ты продержишься ведь? Ну не получится раньше, никак…
    - У меня все равно нет другого выбора… Э, а что значит – "выберетесь", а не "выберемся"?
    - А то и значит. Лагат, тварь такая, федералы – им бы только урвать побольше, тут такое начнется рано или поздно… Пока-то что хорошо – тут много что на Юпитер было завязано, он не сможет пока контролировать те же радары – и тут можно прорваться. Но ведь рано или поздно…
    - Рано или поздно здесь наступит еще один сплошной Дана Бан. И честно – я совсем не хочу, чтоб хоть кто-то из вас тут оказался.
    - Вот поэтому – и уматывайте. Эм, ты послушай… Ты послушай, я не знаю, что надо Гидеону, потому что занять мое место – да у него даже функциональный класс не тот… но по мне – он просто конкретно на голову больной! Весь Синдикат – под домашним арестом, а еще – из питомника в первые же сутки вывезены все блонди, персонал их не успел эвакуировать – он решил сразу же истребить весь молодой состав…
    - Минк, мать твою! – стукнул по столу Рики. – Тебе, бля, ноги пришивали или башку новую?!
    - Черт. Эм, извини.
    - Ничего, все в порядке.
    Ясон что-то еще говорил, но смысл сказанного доходил до Рауля через раз, и несколько минут спустя он извинился, сказав, что хочет лечь, и ушел к себе в спальню. Лечь действительно хотелось – генетика всего трясло, и чем дальше, тем ощутимее. Даже одеяло мало спасало от внезапно накатившего озноба, а подступивший к горлу спазм мешал глотнуть свежего воздуха.
    Плакать не хотелось. Хотелось выть.
    На бесшумных лапках в дверь проскользнула Мимея. Молча легла рядом, гладя по волосам и встопорщившемуся одеялу – явно пыталась успокоить.
    - Лучше бы их сразу насмерть…
    И скорее почувствовал, чем увидел, ответный кивок Чокнутой.
    Сколько прошло времени – непонятно, но постепенно истерика отпустила. Снова заныла поясница, и колотило уже не так сильно. Под веки будто соли насыпали, но девчонка, не дожидаясь просьб, стаскалась за мокрым полотенцем для лица. Голоса в гостиной звучали глуше и тише, и свет оттуда был слабым, будто здесь экономили на электричестве…
    - Хорхито, ихо, это мама. Я живая, я на Амои, и, кажется, здесь нужна твоя помощь… - Росари снова говорила в микрофон транслятора.
    Девчонка, вернувшись и прошуршав чем-то в темноте, нырнула под одеяло.
    - Не надо, - предупредил Рауль, погладив по теплому голому бедру, - не надо, моя хорошая. Ты просто полежи со мной, ладно?
    - Ага.
    И, кажется, даже удалось заснуть.
    Пробуждение сказалось не самым удачным – с затекшей об Мимеину руку шеей, кошмарно ноющей от неудобной кровати спиной, с сыростью от просочившегося через футболку молока…
    - Твою Юпитер, - Рауль осторожно выбрался из своего теплого гнезда, - еще и наблевать тут или обоссаться, не дойдя, для полного комплекта.
    Оказались эти слова пророческими или нет, но дойти до удобств не получилось – по ногам потекло теплым и, кажется, совсем не оттуда. Вообще совсем – потому что, помнится, у мужских особей там никаких отверстий быть не должно.
    - Росари, спишь?
    - Раульо?
    - У меня две новости. Хорошая – это, похоже, что шаттл – теперь не срочно. А во-вторых, по ходу, мне песец.
    Почти сразу выяснилось, что неспящими тут были абсолютно все. Из мимеиного закоулка за стеллажом вылетел монгрел, матюгнулся, был схвачен цепкой рукой Минка и утащен обратно - и вернулся уже в штанах и в еще большем смятении чувств:
    - Это че, все началось, да?
    Мимея вышла следом за Раулем – эта хоть, к счастью, уже одетая.
    - Трансформация. Первичная трансформация у химерийцев чаще всего наступает в результате стрессовой ситуации. Равно как у гуманоидных особей начало родовой деятельности нередко наступает после сильных нервных потрясений.
    Ясон глянул на редкость недобро, но потупился, потому что выражение лица переростка не сулило ему ничего хорошего.
    - И теперь что, резать?
    - Резать в любом случае не получится: у вас нет, прежде всего, ничего для наркоза.
    - У меня есть! – Рики радостно извлек из кармана несколько бирюзово-голубых шариков. – С пары выносит на раз, а с трех – вообще в бревно…
    "Идиот!" – очень громко подумала бабуля, но уточнила:
    - Нет аппарата искусственной вентиляции легких, нет кардиомодулятора, нет препаратов для выведения из наркоза…
    - В аптечке пентатрин есть.
    - Рико, ихо, пентатрин официально снят с производства еще сорок лет назад, его даже ветеринары не применяют… Ну и провоцирует внутренние кровотечения, кроме прочих эффектов.
    Это был один из самых идиотских моментов в жизни Рауля – посреди комнаты, под ярким светом старой люстры, в содеянной им самим луже и в окружении толпы растерянных идиотов.
    - Посмотрим, что можно сделать неоперативным путем, - распорядилась бабуля. – Мея, беги спроси в баре спирта. Чем больше, тем лучше. И все антисептические салфетки сюда, которые найдутся. Полотенца чистые, тряпки, можно одноразовые… И кровать в комнате от стены отодвиньте…
    - А мне что делать?
    - Отдыхай пока. Приляг вон – посмотрим, что у нас может получиться без этих всех колес.
    Не то чтоб Рауль сильно жаждал получить порцию дури, но предупредил:
    - Если что-то не так – сразу обдалбывайте, чем есть, и режьте, не ждите, пока сам решу: этот должен жить.
    В желудке похолодело от такой решимости и отчаянного понимания, что все точно теперь пойдет наперекосяк. А потом снова начало подкатывать болью, так что Рауль почти забыл, о чем предупреждал.
    Ну да, кто бы мог предположить, что все пойдет, как по учебному фильму, – тот пусть видеочип с этим фильмом и засунет себе… в карман.
    Чтоб не стоять на месте, Рауль даже полез помогать Ясону двигать лежбище – и тут снова потекло.
    - Ты что, опять с сортиром перепутал? – не то так и не понял, не то решил так пошутить Минк, но у генетика в тот момент не осталось любви к ближним, и потому – он с хорошего замаха, молча, засветил другу и соратнику в глаз… и тут скрутило уже совсем. Так что осталось только скрючиться на полу, горестно сопя.
    - Эй, - Ясон на подбитый глаз не обиделся, но обеспокоился, - тебе чего помочь?
    - "Помогли" уже разок. Сейчас отпустит – лечь помоги… а потом беги, понял? Пока я тебя вообще не придушил нахрен!
    Совету Ясон внял с надлежащей скоростью и окопался где-то в кухне. Благо Чокнутая от большого ума притащила из бара и двухлитровую бутыль с пищевым спиртом, и два виски, и абсент (а следом кто-то из обслуги тащил упаковку кухонных полотенец) – вот абсент-то Консул и реквизировал на благо отдельных членов Синдиката… Правда, хватило ему совсем чуть – алкоголь плюс усталость сделали свое дело, и блонди заснул, где сидел, уже не терзаясь совестью и не слыша всего того цветистого мата, которым Рауль, не стесняясь, поливал всех, кого только мог вспомнить.
    Досталось всем. Всему Синдикату поименно и отдельно – придурку Лагату. Досталось Мимее, которая, сучка, не желала принести по-нормальному попить, мотивируя, что вырвет.
    - Я тебе сейчас вырву самой что-нибудь! – ласково пообещал генетик.
    Чокнутая – она Чокнутая и есть, ей никакие угрозы не страшны, и потому – напиться так и не дала. Но и не уходила, бродя по комнате вместе с ним под руку едва ли не как влюбленная пара. Только всяко никто из влюбленной пары не должен останавливаться на полушаге, сгорбившись и тяжело дыша, когда становилось больно совсем уж нестерпимо:
    - Он выгрызает меня изнутри!
    Грызла или не грызла, но, похоже, рвала его резервная копия со страшной силой. И хрен с ним, что Росари утверждала, что все идет замечательно - наверняка врала, чтоб успокоить.
    - Дыши, как учили на курсах!
    - Каких, твою налево, курсах, меня должны были оперировать!..
    И снова (прерываясь только на то, чтоб, когда станет совсем невтерпеж, малость поскулить) крыл сплошным матом. Обезболивающее, которое ни хрена не обезболивает. Росари, которая не хочет дать двойную дозу этой слабой дряни, но сюсюкает и уговаривает, что все прекрасно, и пытается даже рассказывать, как однажды принимала ребенка в горной деревне, куда пришлось добираться верхом на каких-то млекопитающих, потому что у ближней больницы не было аэрокара, а обычный кар местных дорог не выдержал бы… Мимею, которая не позволяет лечь нормально, подсунув в кровать все имеющиеся в доме подушки. Дарка, который тоже успел изрядно приложиться к пойлу, плюс – щелкнуть творящееся безобразие на фотокамеру "для истории". И рыжую тварь – бросил, бросил! Или же, тварь, легок на помине оказался: Рики что-то тараторил в прихожей, а потом дверь из кухни с грохотом отъехала.
    - Приперся, урод?!
    - Руки помой и в спирте прополощи, не тащи сюда заразу.
    Рыжий Катце - в его грязном белом свитере с дурацкой надписью "Сами вы олени!" и с полчищами веснушек по рукам и лицу, с запахом табака и моря…
    - Этот ублюдок сейчас протаранит меня насквозь!
    - Сейчас будешь его поддерживать под спину, когда скажу. Раульо, ихо, ты у меня сильный, нам не так много сейчас осталось, постарайся…
    Кой Рагон "постарайся", если проклятый блонденыш, явно окончательно оборзев, пошел напролом и, кажется, можно было услышать, как жалобно трещат родительские кости.
    - Я с тобой, - уговаривал Катце, - хороший мой, сильный мой, любимый мой…
    И этого хватало, чтоб снова согнуться, набирая воздух, - все, чтоб маленькое чудовище наконец-то прекратило терзать тело изнутри…
    А потом вдруг все кончилось – только Росари со странным грязным и синюшным комком в руках терла и встряхивала этот комок, уговаривая теперь уже не Рауля:
    - Ну, деточка, давай же… дыши, кричи…
    Комок еще чуть подумал – и скандально заскрипел.
    Мы пели так, что вытрезвитель плакал...

  9. #29
    Турист
    Регистрация
    14.03.2013
    Адрес
    Нежный Новгород
    Сообщений
    33
    Глава 24.
    Я люблю тебя так, что порою мне трудно дышать,
    Только ты не узнаешь об этом: так лучше, поверь…

    Для обычного гуманоида резервная копия выглядела мелковато и страшновато, для блонди – тем более, но в том, что это – блонди, сомнений быть не могло. Даже если вдруг забыть, что густой мокрый пух на деформированной голове был белым до прозрачности, и не обращать внимания, что мутные глаза явно были светлыми, – интонации в голосе резервной копии угадывались совершенно точно. И, несомненно, это был самый лучший блонди в мире. Хотя сейчас для Эма все окружающее было безоговорочно чудесным, будто и в самом деле наглотался таблеток.
    - Перерезать кто будет?
    - Ангел. Там - ангел!
    "Ангел", нетвердо шагнувший через порог, вздрогнул, вытаращившись на испачканные одноразовые полотенца по всему полу и скандалящего блонденка, икнул абсентными парами и с тихим "Бля!" вернулся в прихожую. Судя по звуку – Ясону было очень худо.
    - Переотметил.
    - А ему точно не будет больно?
    - Да ладно, проблюется и вернется. А, ты об этом – нет, не будет: в пуповине нет нервных волокон.
    Ножницы упали на пол.
    - Росари… у него ничего нет!
    - Где?
    - Ну здесь же! Стерилизация ведь не могла передаться по нас…
    Бабуля, кутая блонденка в теплую тряпку, только засмеялась.
    - Ему не могла передаться по наследству твоя стерилизация, потому что там и ничего не должно быть. Девочка это. Ниньа.
    - У блонди не бывает женских особей.
    - А госпожа Розен?..
    Раулю стало смешно, и смеялся он долго - даже слезы потекли.
    - Раульо, - тихонько предупредила бабуля, - Раульо, успокойся. У нас на Белле запрещено говорить такое после сканирования – мы, конечно, боремся с предрассудками, но часть населения все еще достаточно отсталая в таком вопросе, и считает, что у настоящего мужчины должны быть только сыновья, и пытается устроить локальную демографическую катастрофу всеми возможными народными средствами… Но у вас ведь все не так, нет?
    - У нас всегда все не так. С того самого момента, как я с ними связался. И дайте мне эту… резервную копию…
    Резервная копия, что любопытно, сразу же убавила громкость, перекочевав на руки родительской особи. И, кажется, тоже рассматривала Рауля, хотя, конечно, ни фокусировать взгляд, ни различать цвета и лица еще не умела. Косилась на Катце, который хоть и сбледнул порядком после работы ножницами, но не свалил и теперь бережно поддерживал под руку. В отличие от того же Минка, которому вроде как мало оказалось предыдущего раза и который повторно сунулся в комнату: на это раз консулу не понравился вид плаценты. Вид, по утверждению Росари, был что надо для гуманоида, но Ясона Рики в итоге деликатно увел подлечивать абсентом заново. Вторым рейсом он утащил пить Чокнутую: этой вдруг приспичило расплакаться.
    Резервная копия была очень теплой, абсолютно невесомой и непрерывно копошащейся. Держать ее такую было страшновато.
    - А что дальше?
    - Смотреть, чтоб училась, а не по танцулькам шаталась, и парней от двери гонять... Уколю сейчас, чем в аптечке накопала, – и шиться будем, вот чего: порвался ты.
    Катце страдальчески зажмурился, как будто его самого собирались штопать, причем наживую.
    - Разгоняй эту пьянь, пускай валят вниз за льдом, - старушка покосилась на нерешительное солнце, начинавшее проглядывать в щель между домами. – Наверняка кто-то из работников в кухню уже пришел… и хотите не хотите, а кому-то придется брать ствол и выбираться на улицу – потому что адаптированной молочной смеси в баре точно не найдется. Здесь вообще проще наркоты и прочей взрывчатки добыть…
    - Не надо на улицу.
    - Э?..
    - Не надо за смесью. Молоко есть.
    - Рауль…
    - Я так решил: падать – так на самое дно, чего уж теперь...
    Как вести себя с источником еды, резервная копия, в отличие от бестолковых взрослых особей, сориентировалась быстро и за трапезу взялась просто с монгрельской жадностью - даже больно становилось. Она щурила опухшие раскосые глаза, смешно шевелила щеками, швырялась, будто устраиваясь на руке у Рауля поудобнее, и тепло, шедшее от нее, постепенно передавалось к блонди, будто просачивалось прямиком в грудную клетку – нестерпимо обжигающее и сладкое. Почти такое же, как бредовый шепот никуда не свалившего Меченого у плеча, как невесомый поцелуй, пришедшийся на скулу, и снова послышавшееся в маловнятном потоке сознания "Любимый мой".
    А потом резервная копия заснула, и бабуля переложила ее в сооруженное из большой коробки и свернутых одеял гнездо, с руганью предварительно выкинув оттуда кусок пластика с символами и старый магнитный ключ ("Рико, как он может запереть ребенка в доме?! И где ты тут фей взял, чтоб нинью украли?..")
    А потом, предупредив Катце, чтоб никогда больше не смел уходить, заснул и Рауль. Блонди не видят снов, а ему почему-то в последнее время снились. Привиделись и теперь – те четыре блонди, которых Лагат потом вывез из питомника. "Простите, - шептал им генетик, - я был уверен, что все успею…" Узкая веснушчатая рука гладила его по волосам, убирая с лица упрямую вьющуюся прядь, и не иначе наводила сказочный морок, заставляя тяжелую память уйти прочь. Рауль спал.
    Когда сон понемногу истончился, генетик понял, что давно наступил день – сквозь задернутые жалюзи просачивался обычный неяркий из-за низкой облачности свет, а по лицу гладит совсем чужая рука.
    - Юпитер, как же я не хотел, правда… Это тяжело, Рауль, когда приходится продолжать говорить, продолжать ходить в гости и думать, что почти ненавидишь хозяина и заранее ненавидишь этого ребенка, потому что Рики уходит все сильнее, потому что это не только уход от меня, это уход к кому-то, это еще хуже, чем в тот год, правда… Ты прости меня, блонди, а я такой мудак был… Я никогда раньше столько разного не думал, сколько теперь – почему-то от мыслей болеть должна голова, а у меня болит сердце… Как ты думаешь, у блонди есть душа? Мы же искусственные – или мы, как та деревянная кукла из книжки, можем стать живыми? Ты ведь живой… и оно того стоило, да?
    - Ты – тоже живой, только пьяный, - замогильным голосом изрек генетик. – И, сука, мне всю руку отсидел своей задницей!
    Минка снесло с края кровати на пол.
    - Некролог отменяется. Катце где, свалил-таки?
    - Отсыпается пока. И женщины отсыпаются. И Рики – он прямо на кухне вырубился. Ну, когда из бара пришел – на халяву угостил всех и пришел дальше праздновать, но упал…
    - И ты шел бы. Хотя нет, сначала принеси что-нибудь съесть.
    И каких бы смешанных чувств ни испытывал Консул в тот миг, и какие бы порывы не посещали бы его горячую блондинистую голову, не вся эта буря добила генетика окончательно. А криво накромсанный и косо намазанный, явно вручную приготовленный сэндвич с сыром.
    Окончательно проснуться заставили две вещи. Во-первых, съеденный в обед бутерброд давно растворился в желудке, словно белковый субстрат в концентрированной кислоте, – практически бесследно. Во-вторых, определенно возжелала поесть резервная копия, скрипевшая и мявкавшая крайне возмущенно. В-третьих, в спальне снова был посетитель.
    - А кто это у нас такой сладенький, - ворковал Рики над коробкой, - а кто это у нас такой сердитый… Кто это у нас нассал полную постельку? Ой, и не только нассал, но и обгадился… А кто сейчас тут все приберет…
    - Вот и прибери. Давай ее сюда, аккуратнее, голову поддерживай…
    - Легкая такая! Сесть не помочь?
    - Не буду я садиться – швы же…
    - Какие швы? – вытаращился Рики с грязным одноразовым полотенцем в руке.
    - Да вот, заштопали все напрочь, чтоб теперь никаких блядок больше ни-ни…
    На страдальческую похмельную монгрельскую рожу смотреть было смешно.
    - Шучу. Просто разрыв кожного покрова и соединительной ткани немного прихватило, там всего четыре шва Росари сделала.
    - А… она говорит, вы быстро, раз всего за шесть часов.
    - Ну да, если подумать, то быстро. А если по ощущениям - я этого "быстро" на всю оставшуюся жизнь наелся!..
    Резервная копия дорвалась до еды: присосалась она снова почти намертво. Странное дело, но вопреки самым страшным ожиданиям подходящего размера "молочной фермы" так и не отросло (хотя неизвестно, как обстоит с этим у чистокровных химерийцев), хоть и лилось молоко рекой, и из свободного соска тоже капало так, что пришлось подложить заботливо предложенную тряпку.
    Монгрел бесцеремонно плюхнулся рядом, с любопытством и слабоумной улыбкой рассматривая резервную копию. Несомненно, первая на Амои блонди женского пола того стоила: даже сейчас она, наверно, была самым красивым существом для своего вида и возраста. И чудесный миндалевидный раскос, и уже сейчас изящные черты, и то, что в отличие от большинства беловолосых, бывших долгое время лысоватыми, эта уже сейчас была достаточно обросшей. Чудесной. Белокурой. Маленькой, страшноватой и прожорливой.
    - Вот как-то так, да?
    - Хм, приблизительно…
    В квартире явно начинали оживать: шуршал обрывками музыки и голосов транслятор, тяжело шагала по кухне бабуля…
    - Рики…
    - Да?!
    Мальчик-черешня, гибкий, крепкий, с невозможными чернущими глазами и спелым румяным ртом.
    - Темные волосы и глаза, - в горле у Эма некстати запершило, - они - доминантный признак. То есть, если присутствуют, то проявляются в первую очередь - если только в генотипе нет никак не проявляющихся рецессивных, а вероятность элитных фрагментов у монгрела – около единицы из трех миллионов…
    - Да я в курсе, что не от меня она, в курсе, - вздохнул Рики. – Уж как ни упоролись все, но отличить, когда сам имеешь и когда тебя имеют, – это никаких косяков не хватит! Просто… ну… всегда же можно представить себе…
    - Рики ты, Рики…
    У него и вправду рот был совсем черешневым, таким же сладким, - и с внезапным острым привкусом грусти от всякого несбывшегося…
    - Да ладно, чего теперь. В конце концов, вы ведь меня не всегда прогонять будете?
    - А Ясон что скажет?
    - А ему нельзя – ноги же… И все равно не согласился бы после сегодняшнего. А блядовать налево я не стану – я ж не просто так кольцо дарил и обещал…
    - А твои подарки почему-то порвались… - Рауль покрутил запястьем с обрывком шнурка. – Взяли и порвались, не то вчера вечером, не то сегодня утром, как нарочно.
    - Так и было же нарочно. Отслужили. А эти я сам написал!
    На коробке со всех сторон красовались свежие надписи маркером.
    - Это – для здоровья, эта – для красоты, эта – для того, чтоб никто не сглазил и хорошую судьбу не украл, эта – чтоб хорошие сны были… А ключ в кровать – чтоб запер дома и чтоб феи ни украсть, ни подменить не смогли, потому что они всегда крадут светловолосых. Я ничего не придумывал, готовые лигатуры писал, так что надежно… Вы смеетесь, господин Эм?

    Следующие дни размазались по времени: деление времени на сутки, дни и ночи сделалось каким-то очень условным. Резервная копия твердо знала, что мокрая постель – это самое время проснуться, а пробуждение – отличный повод как следует закусить, и на сон грядущий тоже не следует выпадать голодной. Несмотря на жесткий карантин, здесь умудрились по очереди перебывать все Бизоны, по незнанию натащив в качестве подарков горы еды и видавший виды короб от прогулочной коляски, в котором резервная копия спать решительно отказалась. Неизвестно было, как скоро получится пополнить запас тряпок, и потому – приходилось стирать те одноразовые полотенца, которые не были бумажными: они сохли по всем батареям и дверям… Батареи, кстати, были теплыми еле-еле, и Рауль благодарил судьбу, что сейчас уже не зима и в комнате не так холодно: чтоб блонди не мерзла, он кутал ее в то самое шерстяное джамилийское покрывало со свадебной вышивкой, а чтоб не тревожить в лишний раз свои швы – пристраивал ее лежбище у себя на кровати.
    Как ни сетовала Росари на отсутствие биосканера и как ни опасалась осложнений или кровотечения, на блонди все заживало как на беспородном. Более того, чем дальше, тем быстрее уходили следы трансформации – ощущение не из приятных, но само по себе – приятность очень большая, потому что иногда Раулю казалось, что всю оставшуюся жизнь он так и проживет – существом непонятного пола… Вот если бы так же быстро и без лишних усилий снова сделалась гладкой кожа на животе и прочая тушка обрела стройность годичной, а еще лучше - десятилетней давности!..
    Так что, наверно, было к лучшему, что Катце всего этого безобразия пока не видел – эти все снова запропали, чтоб за собою следом не привести сюда никого лишнего. Одна-единственная встреча – и Катце сам не слишком цвел, снова живя на кофе и сигаретах – и пытаясь восстановить Амойскую правительственную сеть, но так, чтоб никто не просек его ремонтных работ раньше времени. Расскандалившаяся резервная копия как раз задремала, и Рауль с вожделением надеялся, что сколько-то отдохнет сам – и потому просто потеснился, пустив на край кровати Меченого… Они даже не говорили почти: лежали, гладили друг друга по волосам и лицам, целовались в темноте, а потом Рауль еще два дня тыкался носом в подушку, хранившую запах вишневого табака, "морской свежести" и бензина – не приснилось!..
    Мы пели так, что вытрезвитель плакал...

  10. #30
    Турист
    Регистрация
    14.03.2013
    Адрес
    Нежный Новгород
    Сообщений
    33
    Глава 25.
    Жаждет власти, жаждет крови,
    В-общем, сволочь еще та.

    Все случилось как раз накануне прибытия шаттла, и, Юпитер свидетель, Рауль так и не смог понять, что толкнуло его следом за всеми.
    Это было сродни сумасшествию, но генетик при всех своих самых разным чувствах и ощущениях в первую очередь ощущал себя едой. Никто и не предлагал выходить на улицу – там все так же стреляли по ночам и было слишком безлюдно днем, но иногда доходило до смешного. Например, за все это время помыться по-человечески у безмерно чистоплотного Рауля получилось всего три раза – пока резервная копия спала под присмотром Росари, а в ванной за занавеской караулила Мимея: Рауль панически боялся упасть и утонуть.
    А впрочем, ничего странного никогда бы и не произошло, не вздумай Рики зарулить в "Белый плащ" на несколько минут с радостным известием:
    - Система восстановлена.
    Он привез какие-то левые карточки с деньгами, документы – полный комплект, ключи от кара и координаты завтрашнего шаттла:
    - Если что-то пойдет не так – улетайте. Там еще какой-то Торсенсон, фраер из местных, хочет и семейку свою, и бабло, и цацки за кордон отправить, пока за задницу под шумок не взяли… Глушилка придержит федералов еще на несколько суток – Катце обещал.
    - А вы?!
    - А мы – пойдем сейчас физдюлей Лагату навешаем, а потом – извиняться и выпроваживать гостей.
    На каждом шаге Рики брякал и звенел, будто какая-то танцовщица с Джамилы - с той разницей, что брякало и звенело понавешенное оружие, и пахло от него бензином и опасностью. Ни разу не мальчик – очень молодой, но мужчина, хищник… Неудивительно, что Ясон за такого всех поубивать готов.
    - Лагату, говоришь?
    Перед глазами как наяву промелькнул тот наивный блонденок, расплакавшийся, когда ему не позволили лезть к Раулю с объятиями, доверчивый сопляк, сплошной комок нежности – хоть бы его не мучали, убили сразу…
    - Я еду с вами.
    - Вы что… - монгрел попытался найти нужное слово, но не нашел. – Совсем дурак, да?
    - У меня с этой тварью свой разговор будет.
    Летать на байке по ночной Танагуре оказалось совсем не так приятно, как в прошлом году: возможно, потому что сидеть вообще было еще не самым приятным занятием, а кое-как налезший на элитную фигуру бронежилет заставил дать мысленное обещание обязательно заняться посещением тренажерного зала. Хотя – ехать за спиной у монгрела было надежно. Черные тени с выключенными фарами, пристроившиеся следом, – четверо, все лица скрыты под шлемами; редкие работающие фонари, битые стекла нижних этажей, мусор, погасшие или застывшие баннеры – как будто весь город превратился в один сплошной Керес… Хаос. И среди него – грозные всадники на ревущих байках. Дикая охота.
    Когда Меченый встретил Рауля возле Эос, то не обрадовался – это мягко сказано.
    Народу было здесь в разы побольше – все снаряженные для боевой вылазки в городских условиях, и только рыжий – обвешанный коммами и проводками, будто террорист-смертник взрывчаткой.
    - Куда, бля?! Домой!
    - Я только этого сукина сына застрелю.
    - Я тебя сейчас сам застрелю.
    Едва не случившемуся мордобою помешал только Ясон:
    - Пусть идет: там лишних уже нет, только апартаменты остались, - блонди брезгливо перешагнул через ногу валявшегося андроида – машина грубая, явно не амойского происхождения. В брутальности консул не уступал своему переростку, светя свежеподбитым лицом из-под защитной каски.
    - Камеры?
    - Отключай. Мне учить, да?
    Эос, с ее безукоризненным порядком и безупречной системой безопасности теперь, когда эту систему перетряхнули все, кому не лень, была теперь абсолютно гулкой от заполнявшего ее безлюдия, и работающий лифт показался скорее странностью, чем чем-то ожидаемым. От валяющихся грудами металла и пластика андроидов (спасибо, Меченый!), конечно, было не радостно, но живых или убитых гуманоидов тут не было. Федералы все-таки предпочитали не уходить надолго со своих уютненьких крейсеров, посылая настии мир и демократию исключительно боевые машины.
    - Сюда пригонять много не имело смысла, в лаборатории им интереснее и на заводы… В порту – вот там будет мясо сейчас.
    - Двери переведены в автоматический режим, - прошелестел электронный голосок в наушнике, - можно приступать к штурму.
    Штурм получился удачным. Ладно, прямо скажем – штурма не было вообще: в апартаментах Лагата вообще было пусто.
    - Сбежал, тварь?
    - Не должен. Выезд заблокирован на всякий.
    - Все равно – как в могиле.
    - Ну почему – как? Скорее всего, могила тут будет самая настоящая.
    - А чья – это еще вопрос, не так ли? Доброго всем утра, господа.
    Под потолком мигнули лампы – и в комнату хлынул яркий свет, и в поток этого света шагнул хозяин апартаментов – Гидеон Лагат.
    - Господин Эм, приятно удивлен – я полагал, вы, как самый разумный блонди, уже давно сбежали с Амои… если, разумеется, уже не кормите крыс на ближайшей свалке. Или ваш рыжий… кх… друг оказался настолько хорошим любовником, что его было страшно оставлять без присмотра?
    Электрический яркий свет – он весьма безжалостен к самым красивым лицам, но его и не нужно было, наверно, чтоб понять – Лагат выглядит безумно состарившимся за эти дни. Как если бы не пил и не спал совсем.
    - Все чисто, этаж пустой… Обдолбанный, он, что ли? – нарисовался поблизости и тут же предложил свою версию Меченый.
    "Зрачки в норме, координация не нарушена, тремор конечностей отсутствует, речь связанная, – отметил про себя генетик. – Он абсолютно нормален!.."
    - Лагат, один вопрос – зачем?
    Лагат явно красовался. Изысканно, будто на трон, прошествовал и уселся в кресло, даже не вздрогнув в ответ нервно качнувшемуся в руках Рауля стволу "БлэйБи".
    - Ну, хотя бы потому, что мне этого захотелось. И возможность подвернулась прекрасная: признаться, не очень-то хотелось самому обо все это пачкаться – а федералы практически всю грязную работу сделали сами. Ну, конечно, придется чем-то с ними поделиться, собственно, все будет даже взаимовыгодно – неограниченный ресурс расходного материала, процент от всех продаж… Мы слишком долго просидели в этом вакууме, господа… Тем более, мне откровенно не нравилось, как ведет себя в последнее время Ясон – я ведь считал его умным блонди, а он, чем дальше, тем больше скатывался до уровня какого-то отребья! Вы позволите мне закурить?
    - Отлично, - подытожил Катце, - в таком случае вы просто недооценили уровень этого "отребья". И нет, курить не разрешаю. "Черную Луну" – особенно.
    - Бывший фурнитур, - усмехнулся Лагат, - так и не смог расстаться с хозяином… Даже согласен делить его с бывшим пэтом. И с бывшим другом, а? Никогда не любил шоу с групповушкой, честно…
    Несколько раз отмахнулся от пляшущего красного огонька лазерного прицела.
    - Зато, - прошипел Рауль, - шоу с кровищей – самое то! Зачем питомник? Это же были дети!..
    Если честно, генетик уже пожалел, что пошел сюда, и предпочел бы остаться за дверью, не слушая откровенные подстебывания циничной сволочи. Катце, кажется понял:
    - Вернись в холл, мы еще тут немного поговорим.
    - Позволяете себе приказывать, господин Эм? Что ж, это и правда – любовь… Идите! И положите уже на место свой лазер: того и гляди, отстрелите себе что-нибудь.
    - Он провоцирует. Как раз и надеется, что сдохнет быстро.
    - Положи лазер, сука! – в спину Рауля вдруг уткнулось что-то твердое, и тонкий голосок не менее твердо приказал: - И реду своему скажи, чтоб отошел от папы, и ствол на пол, живо!
    - Майк! – от небрежного равнодушия Лагата не осталось и следа. Даже подскочил, где сидел. – Я кому сказал, чтоб уходили вместе с Тульпе?
    - Во-первых, выезд из гаража все равно перекрыт, - точно так же тонко огрызнулся кто-то, кого назвали Майком, - а во-вторых, я тебе тут остаться, чтоб сдохнуть, не позволю. Стволы на пол, мать вашу!
    Что удивительно, Меченый безоговорочно писклявого послушался. И Раулю кивнул:
    - Лучше бросай.
    За дверями для обслуги что-то явно происходило.
    - А вот и Фаби с Артом.
    - Какого?!
    - Они опять перекинулись – прямо на лестнице. Они ж тоже не идиоты. Арт сначала плакал, потом стал задыхаться, а он так всегда быстрее отдышивается… Папа, пока с нами эти - стрелять не станут, а с заложниками мы сможем уйти в порт.
    - Не сможете. В порту сейчас, - Катце даже сверился по времени на комме, - начнут стрелять гораздо больше, чем было внизу.
    На этот раз дверь просто снесли, и в гостиной сразу стало тесно от тяжелой поступи и широкого размаха крыльев двух огромных серпентоидов. Прекрасных, белоснежных – на их фоне почти терялся низкорослый фурнитур с совсем маленьким блонденком на руках.
    - Тульпе, - Лагат зарычал не хуже своих ручных серпентоидов, - какого хрена ты их сюда пустил и припер Фредди? Уводи!
    Серпентоиды в унисон рявкнули искаженное, но вполне себе человеческое "Нет!"
    - Может, договоримся? – ласково поинтересовался Гидеон. – Я остаюсь и не оказываю сопротивления, я признаю свою непоправимую вину и… Майк, прекрати тыкать оружием в господина Эма, не видишь – ему уже и так нехорошо!..
    Один из серпентоидов свернулся в клубок на полу и, игнорируя все законы природы, скрючился, превращаясь в мальчика лет пяти. Голого маленького блонди, который брезгливо скривился:
    - Это он что – от страха обделался?
    - Эм, вы там уснули? – весело ожил динамик под ухом. – У нас тут, похоже, внезапно еще одни гости!
    Приветливо подмигнул над дверью дежурный экран-оповещатель и отразил заросшее до самых глаз черной шерстью лицо.
    - Буэнос тардес, сеньоре, - поздоровался терра-беллисимский диктатор Гарсиа, приветливый и благодушный. – Признаться, я тут пропустил начало праздника, но, надеюсь, успел к карнавалу?
    - Это я не, как вы выразались, обделался, - ответил Рауль блонденку, - это – молоко… Ясон, у нас тут тоже непредвиденные обстоятельства. В количестве пяти штук. Так что мы малость задерживаемся.
    Сейчас он понял, что рубашка под защиткой – вся мокрая и даже с края, в самом деле, капает на пол.
    - И вот теперь в порту абсолютно точно будет мясо.
    - Что значит – молоко? – недопонял Лагат. Или, наоборот, до него как-то уж очень резво встало доходить, потому что вот как говорят, что челюсть отпала – у Гидеона она отпала самым натуральным образом. Самый мелкий из четырех блондят, почти профессионально вывернувшись из рук фурнитура, бойко ускакал и забрался на колени к бывшему узурпатору. Так и сел, пряча лицо в складках его сьюта.
    Генокоды всех блонди схожи между собой, и блонди меж собою схожи, будто самые близкие родственники, но в том, что самый мелкий тут – из линии Лагата, сомневаться не приходилось. Даже издали. Теперь же сходство бросалось в глаза настолько, что пришла очередь Рауля тихо офигевать.
    - Ну, и кто так тебя? Минк или рыжий? Или вообще консульский дарк? Я ведь чувствовал…
    - А тебя? – не остался в долгу Рауль.
    - Тульпе, принеси одежду для Артура. И ингалятор. И… я не знаю, сделай ему чая, как обычно.
    - И каждый раз – кто-то разный?
    - Нет. Флорид, можете начинать смеяться – из линии Минка. Экспериментальный, потому что последний и линию, возможно, законсервируют…
    - Я – Майк!
    - Ангиус и Феликс – новая линия.
    - Артур и Фабиан!
    - И Фредди. Фредерик Лагат.
    - Его клон?
    - Его внук.
    - Тогда почему – в питомнике?
    - А ты, Эм, куда дел? Предпочел подкинуть на порог Гардиан?
    - Оставил с Росари и Меей – даже на выбор. Я что – идиот?
    - Вот и я не идиот, только выбора у меня не было.
    Мы пели так, что вытрезвитель плакал...

  11. #31
    Турист
    Регистрация
    14.03.2013
    Адрес
    Нежный Новгород
    Сообщений
    33
    Глава 26.
    Я бы тебя и любил, и воспитывал, как незаконного сына точь-в-точь…

    Об этом Лагат, конечно, не расскажет. А если расскажет, то еще не скоро и совсем не тем. Справедлива Юпитер и неисповедимы пути ее, но в глубине сознания (потому что о такой вещи, как душа, блонди имеют довольно смутное понятие) юный Гидеон Лагат часто сомневался в собственном функциональном классе. Его целенаправленно растили как будущего главу Танагуры, и наука власти давалась ему легко – но, увы, к своим будущим обязанностям Гидеон был абсолютно равнодушен. Более того, относился к ним с хорошо и тщательно скрываемым отвращением: как это ни странно, но жить-то ему хотелось… И потому – глубже некуда прятал он свое настоящее "я" – поэта и неугомонного исследователя, пылкого мечтателя и… "Был бы идеальным, если бы не был таким злобным говнюком!" – отзывалось большинство в академии. "У них вся линия такая, старый – просто дерьмо в квадрате! - подтверждали другие. - Правда, Танагуре это только на пользу"…
    О старом Лагате, Фредерике, Гидеон тоже упомянет вскользь. Потому что какое-то время считал его не то просто любителем утонченной издевки, не то – любителем вовсе того, чего блонди не положено... С той самой первой встречи – Старик рассматривал его чуть ли не как пэта на торгах, прежде чем намекнуть:
    - Надеюсь, этот окажется живучее, чем Гилберт и Гарет!
    Оба генетических предшественника задолго до Гидеона должны были занять место Фредерика, но погибли – и, кажется, старый был тем почти доволен…
    - В любом случае постараюсь не успеть до вашей утилизации!
    И с тех пор жизнь Гидеона превратилась в одно сплошное издевательство. Нет, Фредерик Лагат, как и положено, обстоятельно и без спешки передавал все дела, много терпеливо разъяснял и лично представлял нужным людям или условно-гуманоидам – а вот дальше начиналась каторга. Блонди катастрофически не знал, как реагировать на такого рода внимание! Он не привык, чтоб его одергивали или поправляли, но еще сильнее – не привык к тому, что его спрашивают, не холодно ли, не хочет ли есть, не устал ли и не хочет ли бросить все, чтоб пойти прогуляться (не поехать по делам, не пойти отвлечься – именно просто и бесцельно гулять)… Иногда Гидеону казалось, что все это – сплошная проверка на профпригодность. А потом Фредерик Лагат притащил этот ободок!
    У Гидеона всю жизнь с волосами творилось что-то странное (кажется, кто-то в лабораториях напортачил в свое время с генами): прямые на затылке, надо лбом они беспощадно вились, и немало приходилось усилий прилагать фурнитурам, чтоб привести это безобразие в приличный вид.
    - Вот и будет тебе подарок! – объявил Старик, едва не потирая руки.
    Подарок был и вправду вполне достойным: бархат и черные кристаллы с Тории, изящно, но неброско – и потому взбесил окончательно, так что Гидеон в запале вытряхнул все, что только могло прийти в голову:
    - Вы хотите, чтоб я спал с вами, да?!
    Как же смеялся тогда Фредерик!
    С той поры будто сломалось что-то, что у людей называлось льдом. Нет, Старик оставался все таким же неуемным и злым на язык, но преемник только смеялся и язвил в ответ – и потом смеялись оба… И неуклюжая забота, как ни крути, а была штукой довольно приятной, и ее новизна не приедалась Гидеону еще долго – все те два года, что остались до того вечера, когда Старика нашли мертвым в кабинете. Он еще в тот год, когда Гидеон вышел из академии, иногда начинал задыхаться, и даже ругался, что скорее бы утилизировали…
    Гидеон не расскажет о том, что, совсем взрослый, всю ночь отчаянно выл в подушку и несколько раз порывался откопать в аптечке запасы разной дряни… А утром – произносил речь перед камерами, до стерильности безупречный и равнодушный, и только черный ободок на роскошных волосах, украшенный драгоценными кристаллами с Тории, кому-то сильно поэтически настроенному напомнил траурную повязку.
    Умение притворяться – один из главных талантов для блонди, потому что именно от него в первую очередь зависит их выживаемость… Но иногда все-таки прорывалось сквозь показательное равнодушие что-то, что было слишком уж гуманоидным, слишком уж человеческим. Например, зависть к тому же Минку, так явно пренебрегающему общепринятыми правилами и так явно игравшему со своим странным пэтом в абсолютно неприемлемые для элиты игры! До такой степени неприемлемые, что пробудившие в глубине исследовательской души неодолимую тягу к естествоиспытательству…
    Про само "естествоиспытание" Гидеон Лагат тоже предпочел бы упомянуть только вскользь и в присущей ему циничной манере. Это ведь и в самом деле было довольно цинично: устроить подобное во время дипломатической поездки, променяв помыслы о нужном на помыслы о подходящем объекте для своих исследований. Объект нашелся очень скоро в свите одного из послов – кажется, один из заместителей. Тот, что был достаточно молод, выглядел абсолютно здоровым и достаточно привлекательным, а по собранным сведениям – обладал всем необходимым опытом.
    "Подопытный", Мэтчем Рид, и вправду необходимыми навыками обладал в полной мере и не привык отказывать кому-то в том, чтоб их перенять, – так что Гидеон нисколько не жалел о той неделе, что провел вместе с дипмиссией вне дома. Он подозревал, конечно, что контакт с другим телом может быть достаточно приятным, но никогда не задумывался, до какой степени и что при умелом обращении раскладка позиций ничуть на эту приятность не влияет.
    Пожалел Гидеон гораздо позже, когда каждый день становился для него как последним, когда полоскало каждое утро так, будто внутренности рвались расстаться с хозяином и нырнуть в канализацию, а слабость от голода была такая, что постоянно тянуло падать. Впрочем, гораздо сильнее Лагат жалел о другом – как, когда уже не осталось сомнений в том, что именно случилось, пытался вытравить это… это, что не было еще человеком просто по определению, попытался заставить это умереть, наглотавшись всех подряд таблеток. Возможно, Фред не был бы таким слабым и почти абсолютно неговорящим…
    Возможно, это было провидением и судьбой для Тульпе Хало, какую бы форму судьба ни принимала. "Тебя не следовало даже стерилизовать, - подсмеивались в Гардиан, - и так совсем девка!" Но стерилизовали, конечно, а что всей прочей работе Тульпе предпочитал возню с сопляками – так хрен с ним, мало ли что сможет пригодиться у хозяев… а раз выкупил сюсюкалку блонди – ну, кто ж его, мебель, спрашивать будет. Блонди не нуждаются в идиотском стремлении мебели кого-то вечно беречь и опекать – и ровно до того дня, когда Тульпе не выловил хозяина валяющимся на полу с распотрошенной аптечкой.
    А что хозяин, когда проблевался и слегка отлежался, чуть не прибил идиота совсем – так на то его, хозяйская, воля.
    Никто и никогда не нуждался в любви Тульпе-недоумка, но Тульпе и не спрашивал. Любил. Заботился. Всегда был под рукой. И тогда, когда попытался напроситься вместе с хозяином в новую поездку, то даже был дерзким настолько, что вздумал попросить разрешения потом, когда все закончится, остаться с младшим хозяином на той планете... Лагат посмеялся, но, подумав, даже по каким-то своим каналам выбил для дурачка левые документы на имя вольного Тульпе Торсенсона, получившего гражданство и кое-какие деньги после смерти хозяйки. Совсем неожиданно для себя предупредив фурнитура:
    - Вздумаешь сбежать и бросить – где угодно найду!
    Потому что вместе с этим недоблонди росла и решимость его не бросать совсем. Вообще не бросать.
    Гидеон Лагат не любил вспоминать про то, как внезапно был отозван из поездки: потому что несколько дней кавардака, небольшая встряска шаттла на подлете к Амои и еще два дня на ногах потом все-таки сделали свое черное дело. Не любил вспоминать, что почти сутки думал, что умирает, собственную кровь, которую вытирал с пола и с хозяйских ног Тульпе, и ту черную боль, что разлилась в груди, пока не было ясно, дышит ли детеныш... К счастью, память та была совсем слабой, и на ее фоне оставалось одно яркое пятно: кашель, тонкий писк, наморщенное мокрое личико. Нежеланный, нежданный, но все-таки живущий, и, Юпитер, это было прекрасно.
    - Вы уж думали об клич… имени, хозяин?
    - Фредерик. В честь моего отца.

    В сером небе над Амои, будто рисуясь, клином шли к военному порту тяжелые Терра-Беллисимские катера.
    - Тульпе, не знаю насчет наших гостей, а я бы тоже не отказался от чая. На тот случай, если история окажется слишком долгой.

    Все открылось внезапно. Гидеон Лагат многократно проклял свое упорное нежелание отпускать от себя Фредерика-младшего, а когда Фредди не было и трех месяцев, случилось то самое, что почти перечеркнуло и саму память…
    Блонди не болеют, но Фред был всего-навсего полукровкой и хилым с самого рождения, вдобавок даже никто из блонди не был застрахован от обычных младенческих недомоганий – а Гидеон просто слишком нервно относился к любым его проблемам. Дороги до больницы, куда обычно обращались приезжие (в том числе и всевозможные нелегалы) и где за определенную плату не стали бы спрашивать лишнего, было всего ничего - три уровня и один квартал. Но белоснежный кар с бережно затемненными стеклами до места назначения не доехал: уже на земле какой-то сумасшедший фанатик открыл огонь по приметной машине.
    Защитное поле, как известно, способно спасти блонди от пули или лазера, но спасти достаточно одноразово и совсем не помешает огню, когда взорвется топливо в пробитом баке. А салон останется уютной ловушкой для пассажиров, потому что направленная на всеобщую безопасность автоматика просто не позволит открыться двери. Вот это, а совсем не вся жизнь, промелькнуло перед глазами Лагата прежде, чем он прыгнул, окончательно выбивая головой начавшее осыпаться стекло, закрыв краем сьюта кричащего Фредди и выдергивая с места Тульпе, которому, кажется, тоже попало.
    Судьба принимает порой на редкость странные и уродливые формы. Было б достаточно некрасиво сказать о том, что это к счастью, но идиот с автоматом палил куда попало, и брошенного хозяином Тульпе, одетого как вольный гражданин и с документами вольного гражданина в кармане, подобрав, приняли за одного из пострадавших. А неплохая страховка позволила отлежаться в недешевой клинике. Фурнитур был опечален тем, что хозяин ни разу не дал о себе знать, но хозяину, очевидно, было не до того, а значит, и беспокоиться не следовало. Беспокоиться и паниковать пришлось чуть позднее, когда по возвращении в родные пенаты Тульпе не обнаружил там ни следа прежней прислуги, ни Фредерика, а самого хозяина – в упор ничего и никого не помнящим!
    Это удивительно, что Гидеон сразу же не выкинул прочь наглого мальчишку, а пожелал услышать, что такое этот придурок несет. Признаться, после неудачного приземления на покореженном шаттле он иногда не слишком хорошо помнил детали произошедших событий, а авария только усугубила эту неприятную ситуацию, но сейчас дело шло гораздо лучше. И порезы от стекла уже сошли, и следы ожога оставались только на не видимых постороннему глазу участках, с депрессией, правда, справляться получалось сильно хуже, но таких обширных провалов, чтоб не помнить в упор - не случалось. Хотя бы потому, что кто станет запоминать в лицо мебель!
    Эта история не станет достоянием научных трудов - как русый мальчик, говоривший удивительные и пугающие вещи, едва ли не походя снес свежий корректирующий блок. Пусть грешат на кривые руки нейрокорректора, на слишком крепкие нервы одного конкретного блонди – на что угодно… Лагат вспомнил почти все.
    То, что почти не было задето и что не было, как казалось, достойно внимания – те дни, когда Фредди еще не было, но он уже рос и шевелился внутри, ту стыдную радость, что выблеванные таблетки не успели подействовать, мятный чай, которым Тульпе лечил и хозяйские нервы, и любые другие неприятности... Для убедительности фурнитур не поленился подковырнуть в спальне ковровое покрытие, демонстрируя так и не оттершиеся бурые потеки в щелях ламината. "Фредерик. В честь моего отца".
    А следом – собственный отчаянный недосып, отчаянную тревогу во время каждого из заседаний Синдиката. И собственно отчаянье, когда с полпинка распахивал дверь ярко-желтого аэрокара:
    - Фредди! Мой Фредди!
    Жуткий шов на ножке у Фредерика.
    - Господин Лагат, вам придется пройти со мной…
    Бесплотный, потому что звучащий исключительно в голове у Гидеона, голос:
    - …Безусловно, повышенная витальность – это отличный показатель, и образец будет сохранен… Но власть должна принадлежать тем, кто умеет властвовать, а такие привязанности – непростительная брешь. Тебе будет лучше; а коррекция не позволит манкировать своими прямыми обязанностями. Прежде всего ты – блонди, помни это.
    - А Фредди? У меня есть гарантия?
    - Нет. У тебя просто нет выбора.
    Холод в коррекционной лаборатории. Юпитер, как же тут холодно…
    - Фредди, мой Фредди…
    Рауль Эм, высокомерная сука, улыбается ласково и непонимающе. Тварь. Убью. Холодно…
    Потом было проще. Где надо – раздать денег, где надо – подписать не совсем отвечающие закону разрешения, - и в итоге вольный Тульпе Торсенсон взят работать в питомник. И даже как-то занять очень удачно освободившееся место главы клининговой службы. Ладно, протащить хозяина на закрытую территорию было сложнее, но ничего невозможного ведь нет… Приготовить собственный побег, обставив его как очередную катастрофу – благо, всеобщее внимание было приковано к новым экстравагантным выходками Консула.
    И тут начались новые проблемы, в количестве трех. Сначала Артур, буквально из-под земли вывернувшийся под ноги Лагата, потом – начавший задыхаться. Потом – Фабиан и Майк, подоспевшие следом. С неподобающей блонди скоростью, а старший – еще и с тихим матом, явно не в академиях выученным.
    - Не перекинулся. Что, добегался, идиот? – Майк, не дотянувшись пульта от кондиционера, явно привычно дергал оконную раму, чтоб обеспечить по максимуму свежего воздуха.
    - Кранты нам, - кивнул в сторону Лагата Фаби. – Нарвались, заложит…
    - Не заложит, - прошипел Артур. – А мы не заложим, что он таскается сюда втихушку к Хромому. Рррагон, вот ведь прижало, вперед утилизации не сдохнуть бы…
    - Верхний сьют снимай, - скомандовал Гидеон, проворно щелкая кнопками пульта. – Можешь просто на руки намотать, чтоб не стало холодно. Сильно остужать не стоит, просто обмен поинтенсивнее… Кофе бы еще… или чая.
    - Заложишь – убью, - предупредил старший мальчик, подросток лет двенадцати, хмурый и невыносимо синеглазый – не приходилось даже сомневаться, что это за линия.
    Кроме Фредерика блонди в питомнике было всего трое. И они сумели скооперироваться. И без всякого внутреннего голоса было понятно, что просто так знакомство с этой группировкой не кончится. Хотя бы потому, что в свое следующее дежурство Тульпе принес в своих личных вещах ингалятор…
    Мы пели так, что вытрезвитель плакал...

  12. #32
    Турист
    Регистрация
    14.03.2013
    Адрес
    Нежный Новгород
    Сообщений
    33
    Глава 27.
    И я вернусь домой – в старый замок в горах…

    Вопреки "предсказанию", стреляли в порту не так уж сильно. Вообще громыхнуло разово – и снова вернулась привычная тишина. Несомненно, порядка навели здесь припозднившиеся гости, и было бы не худо выяснить, что за намеренья у этих опозданцев.
    Ждать, кстати, пришлось недолго – в наушниках снова нервно и весело отозвался Ясон:
    - Ты не поверишь, насаждать демократию им уже расхотелось, осталось только, чтоб вернули все по местам, что взяли без спроса!
    - От одного вида беллисимских катеров зассали, - вклинился Рики. – Прикиньте, ихний диктатор лично приперся! Вообще пургу гонит, что где-то тут евойная мать шляется и что спасать в первую очередь ее собрался…
    - Не думаю, что это, как вы выразились, пурга…
    - Ой, блин…
    - …потому что мама несколько раз выходила на связь – к сожалению, в одностороннем порядке, и даже прямо говорила, что требуется помощь.
    - Что-то мне эта история напоминает, - озарило Рауля. – И я даже знаю, что и кого именно. Странно только, что фамилии разные. Росари, я чувствую, ужасно обрадуется…
    - Не вариант, - явно усмехнулся диктатор. – Может разозлиться, что пришел поздно или не вовремя.
    Будто в ответ ожила рация:
    - Раульо, поскорее вернись домой: тут кое-кто вовсю требует еды!
    - Ну, так что там у вас было с отъездом? – аккуратно поинтересовался генетик у Лагата.
    - Пусть все уходят. Я остаюсь и беру на себя все, что скажут.
    - Хрена с два, - фыркнул Майк. – Остается он. В таком случае – я остаюсь тоже. Или рвем когти все вместе.
    Минк. Самый настоящий Минк, уже сейчас слишком упертый и отчаянный. Слишком худой для своего возраста, со слишком тяжелым бластером в подрагивающих руках, криво и явно самопальным образом накоротко остриженный.
    - Ненавижу эту бабскую волосню!
    Сердито рыкнул, гневно царапнув тяжелой когтистой лапой пол, серпентоид-Фабиан, будто невзначай прикрывая крылом всю странную семью.
    - Они здесь обречены – как только очнется Юпитер. Пусть уходят. Пожалуйста. Я просто хотел возможность их вывезти...
    - Катце…
    - Раульо, тут реально сейчас адский ад начнется! И будет он только на твоей совести!
    Решение было… скажем так, внезапности там было не так много. Но манера, в которой оно должно было быть исполнено, - да, манера обещала быть весьма и весьма своеобразной.
    - Что ты сказал, что готов взять на себя все, что угодно, Лагат? Что ж, пара-тройка идей у меня есть…

    Федералы и в самом деле быстро расхотели перевоспитывать Амои на свой лад. И даже попытались свести все к почти шутке, чисто к любопытству и беспокойству за судьбы местных гуманоидов в свете нестабильной политической обстановки, да-да… Терра-Беллисимские крейсеры слегка погонялись за федеральными шаттлами по орбите, но удовлетворились только тем, что всех разогнали прочь. С явно больным на голову диктатором Гарсиа они почему-то предпочитали не спорить. С ним вообще мало кто спорил, кроме, может, бабули Росари, которая, как известно, случай особый.
    Хотя, кажется, бабуля сильнее, чем кого бы то ни было, рада была видеть у дверей квартиры именно десяток бородатых детин, сопровождавших Рауля, – потому что самому Раулю она с порога молча всучила гневно вопящую резервную копию. Этих же удостоила целой речи:
    - Я, конечно, все понимаю, дела и все такое, но Хорхито мог долететь и быстрее!
    Резервная копия, охреневшая от долгого отсутствия родителя, была, кажется, готова вцепиться всеми имеющимися конечностями – и в упор не пожелала отпускать ни на время еды, ни на время сна, ни на время, когда вполне можно было бы сложить пожитки и вернуться в Эос…
    Хотя вещей тут оказалось ровно столько, сколько надето, плюс – те, в которые заворачивали мелкую. По привычке Рауль даже еду и постиранные тряпки собирался взять, только потом сообразив, что теперь возиться с стиркой и готовкой больше не придется. Пожалуй, только раскрашенная коробка из местного была удостоена отправиться в путешествие, и только потому, что никак по-другому резервную копию транспортировать бы не получилось.
    В Танагуре, будто в разворошенном муравейнике, вовсю шли восстановительные работы; Эос тоже выглядел внезапно ожившим – возвращаться было довольно-таки не по себе, но терпимо. Андроидов уже убрали, прочесали здание и дальше продолжили обследование всей Танагуры на предмет несанкционированных партий взрывчатки или камер; пострадавшую обшивку на стенах меняли, пострадавших пересчитали… Из всех блонди без вести пропал один лишь Леон Клер, правда, вскоре нашедшийся в лагере терра-беллисимцев, хлещущим текилу и вполне довольным таким налаживанием межгосударственных отношений.
    Федералы мямлили и приносили извинения.
    Ясон Минк, снова водворившийся на законное место, спешно проводил какие-то встречи, какие-то конференции и в авральном порядке занимался прочими делами Амои. Катце тоже не показывался, отряженный возглавлять реконструкцию управляющего блока сети. Забежал на минуту:
    - Как вы тут, ничего? – и снова исчез. Дарк тоже не показывался, очевидно, тоже занятый собственными делами. Можно сказать, что после смены локации статус-кво был практически восстановлен: Чокнутая, бабуля, резервная копия и в качестве бонуса – кошки. Да, это именно то, чего не хватало для полного комфорта – четыре отчаянно урчливых когтистых эконом-пэта в качестве грелок в ногах.
    Еще для полного комфорта, как оказалось, не хватало возможности нормально (а не пока не отключили горячую) помыться - правда, Рауль в ванне едва не уснул. И кровать – оказывается, это такое счастье, когда свежее белье и не продавленный матрас и когда хватает места всем! И хозяину, и резервной копии (при попытке уложить спать отдельно поднялся ужасный крик!), и пэтам… Можно было хоть кого еще сюда уложить – и все было бы удобно…
    А уж как радостно было, что можно есть вдосталь, а не оглядываться, не откладывает ли кто-то ложку, отговариваясь: "Мне правда-правда совсем не хочется!", чтоб кому-то другому досталось больше!.. По привычке Рауль позвал за один стол и Мимею, только потом сообразив, что сказал несусветную глупость. Но в конце концов на Чокнутую благополучно отвлеклась со своей неуемной заботой бабуля, заставлявшая, чтоб собственное молоко не пропало, постоянно пить чай с молоком. Раулю казалось, что у него уже просто в жилах сплошной чай, и даже мысль перевести резервную копию на искусственную кормежку на какой-то момент показалась вполне разумной… Но это уже, что называется, размечтался. Спасибо, что блонди вообще подпускала к себе фурнитуров на время мытья или переодевания – чисто по природной зловредности норовя сделать свои мокрые и грязные дела на чью-то одежду и до стерильности (младенец же в доме!) вылизанный пол…
    А потом – на терминал генетика пришло приглашение на беседу с Юпитер.
    Нельзя сказать, что неожиданное, но уж чем-чем, а нежеланием общаться она бы точно почти никого не огорчила. Но вопреки подобному раскладу на эту встречу Рауль собирался на редкость воодушевленно, вместо тоски о неизбежной мигрени как последствии общения прокручивая в голове заранее приготовленную речь. Хотя опыт Гидеона Лагата вовсю подсказывал, что хорошего будет до обалдения мало…
    Кроме как для Консула, Юпитер редко утруждала себя созданием голограммы… и наверно, ей же и слава – в качестве просто голоса она воспринималась несколько легче. На сей раз голос был определенно женским и даже с тщательно смодулированными интонациями, которые призваны были изображать почти ласку.
    - Дочерняя особь жива и благополучна?
    - В полном порядке, благодарю.
    - Выживаемость в неблагоприятных и экстремальных условиях – то, чего нужно было добиться. Я рада. Я уже знаю, какие неприятности вам достались, и виновные будут наказаны.
    - Не думаю, что просто наказание – это адекватная мера…
    Рауль говорил долго. Он все-таки был скорее ученым, чем дипломатом, и теперь – соскреб все возможности красноречия, досконально расписывая Юпитер, как расточительно разбрасываться таким ценным ресурсом, как блонди. Как это неправильно – не распорядиться для наилучшего использования, а уничтожить такой ум, что смог предпринять вполне удачную попытку справиться с системой, осознавая необходимость перемен, – и не лучше ли было бы бросить его на реализацию наиболее необходимых проектов, чем просто попытаться избавиться…
    - В тебе говорят гормоны и эта пресловутая ваша солидарность! Это то, для чего не были предназначены блонди, а привязанности – это слабость. Это заставляет принимать неверные решения, это убивает – и такая слабость непозволительна.
    - Майк Лагат остриг себе волосы. Он говорит, что хочет остаться человеком.
    - Майк? Это та кличка, которой называет себя Флорид Минк? Отличная линия – они, безусловно, лидеры, и жаль, что…
    - Если надо, остригу и я.
    - Это бессмысленно. Нерационально. И никак не влияет на ситуацию – блонди останутся блонди.
    - В мире и без того дохрена бессмысленного – абсолютно все. И я бы очень предпочел, чтоб выбор, что считать бессмысленным, а что – нет, у меня все-таки был.
    - Ты пытаешься ставить условия?
    - Я предупреждаю.
    "Приятный полумрак", царивший в зале, слегка развеялся, когда в напитанном электричеством воздухе материализовалась голограмма-аватар: нелепая фигура, светящаяся голубым.
    - Ты дерзишь, блонди. Консул не манкирует своими обязанностями, но подает слишком плохой пример остальным.
    Призрачная рука погладила воздух в миллиметре от лица Рауля:
    - Будет интересно увидеть, что из этого всего у вас выйдет.
    - Благодарю! – от всего сердца и очень искренне ответил блонди. – Спасибо!
    - Кстати, вторая родительская особь, я понимаю, тоже желает вмешиваться в процесс выращивания? – поинтересовалась Юптер.
    - Они все настолько не против принять участие, что иногда просто становится не по себе.
    - Они все? То есть никаких тестов не проведено до сих пор?
    - Я не уверен, что хочу знать ответ, хотя бы потому, что это знание мало что поменяет.
    - Я отказываюсь это понимать. Хотя - это уже ваши с рыжим проблемы, потому что регистрация все равно необходима. Вы уже решили, что за имя? "Резервная копия", как вы ее называете…
    - Иногда – сокращенно: Рейко.
    - Не слишком подходящее имя для блонди. Хотя проблема эта тоже целиком и полностью ваша. Хм, люди.
    Слово за слово, из зала Рауль выбрел только час спустя и на абсолютно ватных ногах. Перед глазами малость все прыгало, из носа капала кровь – лопнули несколько сосудов, все-таки контакт с Юпитер вышел слишком долгим… Когда тыкал в кнопки комма, пальцы немного дрожали:
    - Але, как вас… Торсенсоны… отбой. Можете сваливать с шаттла домой – я вполне себе уболтал Юпитер, и общение с Катце ей тоже даром не прошло: старушка согласилась на мирное разрешение конфликта…
    Вечером Лагат пришлепал в гости с неловкими выражениями благодарности и со всем своим семейством. Последние несколько недель потрепали его даже слишком, и вид у бывшего главы службы безопасности (а с сегодняшнего дня – куратора службы опеки) был откровенно бледный. Гидеон мялся и не знал, что сказать, потому что говорить вежливо и хорошее явно не слишком умел. Майк, который Минк, был молчалив и смотрел по сторонам с подозрением. Арти и Фаби, высказав свои замечания по поводу Рейко ("Глупый какой-то!" "Это что, вообще… женская особь? Охренеть!" "Ну точно глупая, слов не понимает и вдобавок в штаны гадит!"), занялись игрушечным андроидом, Фредди же при виде кошек невнятно запищал и, опустившись на четвереньки, шустро отправился следом за обалделыми от такого количества гостей четвероногими.
    - Будь доволен, - предупредил Рауль. – Ты жив, не лишен памяти и более того – теперь у тебя даже при желании не получится расстаться с этим сумасшедшим домом.
    - А кто сказал, что я захочу расставаться?!
    На Терра-Беллисиме, очевидно, не считалось зазорным, если кто-то из хозяев дома вставал к кухонной плите, и Росари, немного пообщавшись с соотечественниками, снова заявилась сюда и, кажется, немного потеснила фурнитуров на кухне. И, как всегда бесцеремонно, позвала за стол всех, кто попался в поле зрения: всех Лагатов, чихав на их попытки отговориться. О приглашении никто не пожалел, Майк – тот вовсе как не в себя ел, и самому Гидеону тоже не помешало… Фредди вернулся, сопя от натуги и неся на руках Ясси. Кот в объятиях блонденка вел себя смирно, только хвостом поматывал как-то нервно.
    - Осторожно, - предупредил Рауль, - Ясси – это не Рики, но оцарапать сильно может…
    - Ясси, - потерся хромой о белый мех, - пуховый!
    Кажется, этот эконом-пэт тоже отправлялся в новую семью. Гидеон долго давился курицей, потом таки выдавил:
    - Фредди - не говорит.
    Близнецы под шумок бесцеремонно пододвинули к себе сладкий пирог.
    - Вилками хотя бы пользуйтесь, монгрелы! – влепил легкие затрещины старший из мальчишек.
    - Жалко, что ли… Пусть вон малявка тоже потрескает.
    - "Малявка" пока что ест исключительно молоко. А вот я – не откажусь от кусочка…
    - А почему – малявка или резервная копия? Вы имя не придумали, да?
    Мы пели так, что вытрезвитель плакал...

  13. #33
    Турист
    Регистрация
    14.03.2013
    Адрес
    Нежный Новгород
    Сообщений
    33
    Глава 28.
    Я хочу идти по твоей дороге!..


    Все-таки Катце нашвырялся в мозгах у Юпитер наверняка больше, чем от него требовалось, потому что дальнейшие дни стали богатыми на разные приятные события. Самым приятным, безусловно, для Рауля был отпуск. Не просто несколько суток на отдых, а самый настоящий отпуск! Без поездок в лаборатории, без заседаний Синдиката – так, исключительно бумажная работа и исключительно с домашнего терминала. И исключительно в то время, пока спит или более-менее благостно настроена резер… Рейко. Маленькая скандалистка умело манипулировала родительским сознанием, наотрез отказываясь расставаться надолго – не тащить же ее в Синдикат! Тем более что весь Синдикат негласно перебывал тут, с дружественными визитами и плохо скрываемым любопытством – насколько оно может быть плохо скрываемым у блонди.
    В связи с таким пристальным вниманием проблема имени назрела уже совсем-совсем: каждый уже счел долгом что-то посоветовать. Маргариту предложил Ясон, мотивируя, что мелкая – это истинная жемчужина среди прочих, Рики посоветовал сначала Эовин ("Потому что наравне с мужиками влипла!"), потом Минерву ("А че, звучит красиво!"), потом – Изольду:
    - У нас в одном кабаке пела – обо всем можно было забыть, когда слушаешь, так красиво! Правда, я ее плохо помню уже, она как раз в тот год, когда меня из приюта выкинули, умерла от этой, плевмонии… Простыла, когда по пьянке на спор голосом стекла выбивала, зима же…
    - Ну уж, - вскипел Рауль, - нечего мне покойников тормошить! И "пневмония" – не от слова "плевать"!
    Мимея от вопроса лишь отмахнулась:
    - Хотела сказать - Мирида, но ведь это и вправду – мертвых лучше не ворошить…
    "Каких еще мертвых?" – вовремя прикусил язык генетик.
    - Чтоб не ходить и не гадать, была бы похожа или нет…
    Бабуля Росари от совета тоже самоустранилась:
    - Мне нравится Долорес, но эта - на Долорес ни разу не тянет!
    Зато бабуля клюнула в мозг насчет еще одного пункта, необходимого для красивого завершения истории:
    - А насчет свадьбы вы не думали? Святая церковь не одобряет подобного между мужчинами, но…
    Как было объяснено, у некоторых народов партнерство принято не только закреплять юридически, но и отмечать все это с варварской пышностью. Будущие партнеры тратили уйму сил, времени и денег на организацию торжеств, гости – уйму денег на подарки, плюс те, кто по нечаянности приглашен не был, невероятно и чуть не до смерти обижались... Последнее, кстати, было довольно интересной идеей: не приглашать вообще никуда и никого. Да и Катце явно не был в курсе всего этого дурдома и, скорее всего, отнесся бы к нему со всем подобающим матом.
    Более того, даже на суаре по случаю присвоения резервной копии имени и статуса присутствовать он не смог, потому что срочно потребовалось лететь куда-то и лично участвовать в чьих-то разборках…
    Собственно, и суаре это было достаточно своеобразным: его сценарий составлен был как мешанина по мотивам из всевозможных источников. Синдикат припылил в полном составе – их попробуй не позвать! Послы дружественных планет, будто пестрые мелкие птички, замирали на полуслове при виде явно хищных представителей Терра-Беллисимы. Подумав, вспомнив все хорошее и наплевав в единственный раз на приличия, Рауль через Рики передал приглашения для всех его байкеров – эти благоразумно не отсвечивали в лишний раз, предпочитая фуршет и выпивку беседам на высшем уровне. Из пэтов тут присутствовала только Чокнутая – но во вполне обычном своем "гражданском" виде. Можно сказать, что в какой-то мере это был и ее праздник, потому что у Рауля уже были подписанными все нужные бумаги и оформлены все карточки, определяющие ее статус как статус вольной Мимеи Эм…
    Семейство Лагата вызвало немало шепотков, но вскоре шепотки сменились где гневом, а где – смехом. Потому что ловкие близнецы внесли свой скромный вклад в фуршет в виде щепотки-другой перца или соли, а в открытое вино бросив горсть шипучих конфеток – выстрелило не хуже как следует взболтанного шампанского… Ах да, эконом-пэт тут тоже присутствовал в количестве одной морды, и Гидеон, со всей свойственной ему добротой, периодически ласково одергивал:
    - Ясон... Ясси, не смей метить чужую обувь!
    Все прошло очень даже пристойно. Резервная копия – та вела себя как заправская кокетка и большую часть времени лишь томно улыбалась и жмурилась, будто сытая кошка, пока всем представляли ее как Каррин Эм – так вот причудливо сократились и переплелись два родительских имени с бабулиным словом "ниньа". (Рики утверждал, что тут можно откопать и вовсе не два, а все четыре имени, но это уж скорее была его фантазия…) Плюс – и, если честно, это, наверно, было в первую очередь - когда-то такое Раулю очень понравилось, будучи вычитанным в присланных Лейлой сказках.
    Никто не ушел обиженным. Даже Минк, которому на прощание генетический потомок продемонстрировал средний палец (оба взаимно прошлись по поводу причесок друг друга). Кажется, Консул был бы скорее разочарован, если бы его кровь в жилах генетического потомка оказалась пожиже. А что всем стриженый блонденыш представлялся как Майк Лагат – тут уж ничего не поделаешь. Гидеон хоть костьми ляжет, хоть окончательно в мировой терроризм скатится, если кто-то вздумает посягнуть на его драгоценных сироток…
    Правда, после утомительного вечера Рей… Каррин все же устроила родителю тот еще концерт – даже лавандовая ванна и плотный перекус (а угощаться блонди могла от четырнадцати и до бесконечности раз в день) успокоили ее далеко не сразу.
    Сам до ванной Рауль нормально дополз далеко за полночь. Нежиться в пене – это не наш метод, десять минут под душем – и наконец-то спаааать…
    Рыжий ждал в спальне в качестве главного сюрприза – весть пропахший табаком и дорогой.
    - Я на сутки раньше! Не стал на Вегу-шесть заходить, обойдутся и без меня.
    Рыжий улыбался Раулю. Улыбался обветренными губами, сощурившимися янтарными глазами, всеми своими нелепыми веснушками – дурацкая, идиотски радостная, искренняя, не приличествующая главе черного рынка была эта улыбка…
    - Там в коробках…
    Рейко… Каррин предупреждающе вякнула, впрочем, во сне, и Меченый понизил громкость:
    - Там в коробках в гостиной для тебя разное, ну и для нее тоже кое-что найдется. Я, не знаю, куда сейчас, - грязный, как хрен знает что, и сеть надо проверить…
    - Кто тебе мешает.
    - Ну, я поехал?..
    - Куда?
    - К себе.
    Рауль плюнул с досады.
    - Достал ты уже – то мотаешься где-то, то непременно со своего терминала в сеть тебе надо, надоело!
    Мелкая снова предупредила насчет тишины, и дальше пришлось передавать эмоции шепотом.
    - Задолбался я уже со всеми твоими беготней и моталовкой туда-сюда во как. Достал, бля. Короче, трое суток тебе и два грузовых кара в помощь, но чтоб на этой неделе – переехал!

    Собственно, добавить к этой истории оставалось совсем немного.

    Когда по старой памяти Рауль вылез в знакомый форум, то внезапно пришло сообщение от Летучего Ежка:
    "Эй, Тэсси, ты там вообще живая? А то исчезла хз на сколько. Удачно, надеюсь? Я тут… ладно, не совсем я, меня Дари пнула – мы тут пошарились дома и собрали игрушек и шмоток, у нас все равно их мало кому пока будет надо, а тебе пригодятся наверняка".
    Рауль Эм никогда не думал, что первое платье Рейко окажется с чужого плеча: не то чтоб страшное или заношенное, просто уже бывшее чьим-то… А Летучий Ежик и его партнерша на видеочипе оказались хоть не так ужасно, как Росари, но почти старыми! Строгая форма, древнее здание Ратальской летной школы где-то у них за спинами (снимали сообщение на комм, и изображение слегка плясало), рыжие листья на деревьях в солнечной аллее.
    - Тэсси, привет! Надеюсь, все пригодится – ты не писала, мальчик у тебя или девочка, главное – пусть растет здоровым и умным! А если у кого-то целых три папы – знаешь, это всяко лучше, чем ни одного, верно?
    - Пан Ежи, пан Ежи! – тонко завопил кто-то за кадром. – А можно у нас гимнастика будет не в зале, а на улице?! Тепло ведь еще!

    Все когда-то происходит в первый раз.
    Первое платье. Первые осмысленные взгляды Каррин – цвет ее глаз становился все более изумрудным с каждым днем, так что никто уже и не сомневался, что таким и останется. Улыбки, уже сейчас нежные и лукавые. Смешная птичья речь. Первая попытка оставить спать в детской, вылившаяся в дикую истерику со стороны дочерней особи и в совершенно в хлам убитые нервы родительской: максимум приватной территории, который Рауль смог себе отвоевать, - это возможность спать с краю на собственной кровати… Первый зуб, а следом еще три – несколько недель непрерывного дурдома, сбегание в лаборатории и в Синдикат (а у Синдиката, в связи с таки назревшими переменами и небывалой лояльностью Юпитер, работы почему-то было уж очень много), чтоб хоть немного отдышаться… А почти сразу по приезде – сбегание домой, потому что становилось страшно, не случилось ли что-то с резервной копией…
    Если честно, Рауль почти ждал, что Катце очень скоро надоест подобный расклад. Рики – тот не уставал возиться с мелкой, но это все днем, а ночью он хотя бы высыпался, а вот Меченому мало что доставалось, кроме ночного вяка. Генетик, периодически не выспавшийся, периодически – злой из-за невозможности такой мелкой радости, как вкусно поесть (потому что после некоторых блюд Каррин обожала покрываться красными пятнами! Будто мало такой вселенской печали, как начавшие проклевываться веснушки!), Катце тоже не доставался, кстати. Фигура все еще была так себе, и никакие косметические ухищрения не привели бы к мгновенному эффекту внезапно обретенной первозданной свежести, и след от швов еще не убирали, и, если честно, было страшновато, что история немедленно повторится…
    Наверно, вся эта галиматья с переездом тоже в конечном итоге была затеяна зря – так Рауль и сообщил. Но в ответ Катце только посмеялся – белые зубы, румянец, веснушки всюду - и вечером повез всех ужинать в ресторан в Мидасе. Каррин взяли с собой, но на входе – вручили коляску Рики:
    - Просил - выгуливай!
    Финал у удачного вечера был тоже очень приятный, хотя нервов поначалу унес изрядно: коляска стояла пустая на парковке! А вызвоненный по комму монгрел подкатил через несколько минут вместе с маленькой блонди на байке!
    - А че, все соблюдено: кресло вон детское, все ремни, шлемафон, защитка, все дела… И я трезвый…
    Только привычка молниеносно реагировать и очень быстро бегать спасла Рики от тяжких телесных. Зато малявка внезапно, от избытка впечатлений и хорошей прогулки, продрыхла всю ночь без просыпу на ночной дожор. Даже переложенная в отдельную кровать. Даже пока родительские особи "шепотом" стаскивали друг с друга одежду, предаваясь всякого рода приятным непотребствам. Это можно было назвать, наверно, очередным первым разом, потому что снова было неловко и почти непривычно – хотя точно приятнее, чем просто пожелать спокойной ночи и заснуть каждый на своем краю постели.
    - Вообще-то я это еще вечером хотел… ну, на выходе из "Короны", но ты тогда названивал в полицию, а я шерстил по паркингу… Короче, вот. Рука, сердце, проча требуха и половина бюджета в случае чего. Как на это смотришь?
    Кольцо, извлеченное из сигаретной пачки, было тонким и абсолютно неприметным и подошло исключительно на мизинец.
    А потом оба ушли на балкон: Катце – подымить на сон грядущий, Рауль – чтоб вместе греться под одним свитером и целоваться.
    Мы пели так, что вытрезвитель плакал...

  14. #34
    Турист
    Регистрация
    14.03.2013
    Адрес
    Нежный Новгород
    Сообщений
    33
    Глава 29.
    Эпилог


    Она была почти безупречна. От кончиков аккуратных туфель до миниатюрной шляпки, чудом державшейся на тщательно уложенных кудряшках…
    - А с волосами что случилось?
    - Краска случилась! Это ж вообще только со мной могло случиться – краситься в последний день! И перекраситься нельзя, потому что облезу нафиг, и вообще… Я реву, девчонки в трансе…
    - А тебе идет! Ну, фиолетовый – он вообще ведь интересный!
    Она была очаровательна – даже с немыслимого цвета волосами, она была само воплощенное изящество, и улыбка ее была бесподобна.
    - Это правда ничего, что я напросилась к тебе на практику?
    - Напугала сутенера голым пэтом. Сам хотел позвать. Готов спорить, кстати, что тебе благополучно перепоручат и кофе мне таскать, и официальные бумажки, потому что они со всеми новенькими так поступают, чтоб под раздачу в лишний раз не попасть… Консула – и то не так боятся, похоже.
    - А что Консул?
    - Встречающие эти… Сейчас явятся, никуда не денутся. И поедем обедать куда-нибудь. Сильно голодная?
    - И ты туда же? Я, может, похудеть мечтаю, чтоб на диплом и выпускной в красное платье влезть… Бабуля мне перекус в колледж собирала – так со мной вечно полкласса обедало! Кстати, а куда поедем, не в то, где такие маленькие песочные корзиночки с морепродуктами делают? Тогда черт с ней, с фигурой!
    Она была еще красивее, чем раньше: взрослее, да.
    - Брось. У тебя отличная фигура, Мея, - смотри, от поклонников отбиваться придется!
    - Не буду. Их Алонсо будет гонять. Мы по комму помирились уже и он следующим рейсом прилететь хотел. Типа по делам.
    - Я рад, что вы так отлично ладите. И вообще рад за тебя... – Рауль ласково погладие ее по руке, задевая тонкий ободок кольца. – Нет, это невозможно, сколько еще можно шататься по порту!.. Рейко тебя абсолютно точно не узнает, я уверен.
    - А Рейко? Она что?
    - Вполне себе – сама же по видеосвязи видела. Учится. Шалит и капризничает немного.
    Здесь Рауль не слукавил: Каррин училась. Другой вопрос, что училась исключительно тому, что само как-то прилипало – а прилипало о-о-очень разное! Она все еще слабовато разбиралась в буквах и цифрах, зато запросто подбирала пароль к терминалу и папкам с играми и мультиками. Никто бы не удивился, если бы выяснилось, что одно появление в обзоре камеры маленькой блонди заставляло терминал резко прятать свой гонор и поспешно делиться требуемым. Она не отличала рыбную вилку от салатной, но чуть не в лицо знала любой винтик от байка. Даже в условиях неусыпного внимания и неустанной заботы умудрялась постоянно ходить рваной и грязной, с синяками на локтях и коленках, а соплями всегда щедро делилась с младшими Лагатами… Рейко безбожно шепелявила, но при этом исхитрялась выражаться словно коренная жительница Кереса – правда, запросто могла щегольнуть в качестве ругательств и изысканными "срань рецессивная" или "туда твою регрессию", – так что не приходилось сомневаться, что учителей у нее было достаточно.
    - Я постоянно за нее боюсь. Каждый раз, когда едет с Рики кататься. Каждый раз, когда уходит на занятия. Каждый раз, когда ухитряется сбежать от нянек. Боюсь, что эти все ее выходки – от недостатка внимания, и мы вряд ли были или будем идеальными родителями, а домашнее воспитание тоже абсолютно далеко от идеального… Боюсь, что Катце обязанности родителя исключительно терпит… Боюсь, что потом мы начнем ссориться или что в качестве партнера ей достанется какой-нибудь урод, в котором она души не будет чаять… Знаешь, что вытворил на днях старший щенок Лагата? Его абсолютно никакого привез в Эос один из бывших подельников Рики. Ну, жутковатый тип, у которого вместо левой руки – дешевый протез... "Еще, говорит, блонденыш до меня не домогался"…
    - Пьяный – не считается. Ты вспомни, как мы с Лейлой на местной дискотеке на Джамиле отжигали, ну, когда еще за танец у шеста нам стали денег предлагать… "Мне надо позвонить Катце, где я… Але, Катце, где я?!"
    - Да уж. К слову, о Катце и об этих каникулах…
    - Катце!
    Они шли через зал ожидания, удивительно похожие. Пусть и исключительно выражением одинаково веснушчатых лиц, и вместо сигареты из угла рта у Каррин торчала палочка от чупса – они двое были чудесны, прекрасны, ослепительны!..
    - Ну, и сколько можно было искать туалет? А эти пропаданцы где?
    Она была чудесная – маленькая, но в крошечной косухе и тяжелых ботинках, порваных на коленках брюках, маленький бесенок в облаке отливающих красным золотом кудряшек, Каррин Эм.
    - Но ведь нашли! Правда, в мужской меня папочка не пустил, а в женском сортире ему какая-то курица по лицу стукнула, когда зашел, – вот я и не дотерпела… И мы штаны в сумке искали, чтоб поменять, а носки тоже мокрые, но без носков не видно же! Здравствуй, тетя Мея! Ты снова у нас жить будешь? И спать в дальней комнате? А в детский магазин пойдешь со мной? Я хочу там купить подарок!
    - Что ты хочешь на этот раз, радость?
    - Только бомбочки-вонючки. А подарок - дяде Ясси и Рики, вон они идут.
    Эта пара была не менее колоритной. И непонятно, что больше привлекало внимание – красота обоих или контраст между ними.
    - И что же за сюрприз ты им хочешь сделать? Надеюсь, не опять петарды, потому что одна шутка два раза – это не смешно.
    - Коляску. Потому что у Ясси внутри детеныш живет. Говорят, что ему волшебная птичка принесла семечку, но вообще знаю я про такую семечку, ее стопудово Рики притащил, а птичка у нас Ясон, потому что залетел. Они, - Каррин таинственно понизила голос, - дотрахались…
    - Каррин!!!
    - Вы сами так говорили, а мне – нельзя?!
    - Рики, волосы!
    Команда была явно привычной: дарк проворно подхватил консульскую гриву, одновременно протягивая кулек - из тех, что выдают пассажирам лайнеров на всякий случай. Явно держал с собой про запас…
    - Придушу тебя. Вот только приедем домой – придушу.
    - Придушишь. Обязательно. Мятные конфетки дать?
    Гордость, которой лучился монгрел, была почти ощутимой – будто он не заблеванный пакет в руке держал, а драгоценность.
    - Я, собственно, почему и хотел сюда на практику позвать – учитывая твой опыт и что химерийцам все-таки безоговорочно доверять не следует…
    Мимея только засмеялась, изобразив сетевой смайлик-мордошлеп:
    - Нехило ж они оттянулись на каникулах! Я всегда это знала… Как судьба – что бы эти двое не навертели, а разгребаться с их бл… проблемами будут все...
    Мы пели так, что вытрезвитель плакал...

  15. #35
    Турист
    Регистрация
    14.03.2013
    Адрес
    Нежный Новгород
    Сообщений
    33
    Март, все уже закончено, осталось только сменить статус)))
    А резервные копии... ну, копии же, только улучшенный вариант!
    Мы пели так, что вытрезвитель плакал...

  16. #36
    Джилл Мориган, спасибо! Было интересно и улыбно)

+ Ответить в теме

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения